- Что ему дома-то не сиделось?! – скривил губы Отиа. – Уж сорок скоро стукнет, а все по пустыням лазает, как мальчишка! Не дело для отца семейства!
Лили жутко не понравилось, что Отиа ведет себя как хозяин, да еще и смеет критиковать Сергея, мужа Кетеван. Она ожидала, что Кетеван возмутится, осадит наглеца. Но она только промолчала, сжав губы.
- А я считаю, что Сергей поступил очень храбро, - сказала Лили.
- Ты, Лили, молодая еще, много не понимаешь! – тут же осек ее Отиа. – Храбрость нужна в молодости, а к старости важнее ум. Ум, чтобы семью и детей обеспечить всем необходимым.
- А вы бы не испугались отправиться в пустыню, в неизвестность? – не унималась Лили.
- Если я буду считать, сколько раз я отправлялся в разные рискованные экспедиции, у меня пальцев не хватит на руках и на ногах! – Голос купца гремел так, что стеклянная посуда дребезжала. – Еще до войны, когда тебя еще и на свете не было, я в Турцию, в Египет за товаром ездил. Иногда и контрабандой занимался. Да что было делать, время такое было. Так что я свое отъездил, пусть теперь молодые мотаются по дальним углам! А мне время доходы подсчитывать. Вот только жалею, что в Цхинвали не съездил! Заболел так некстати, как дурак! Две недели в постели провалялся!
Отиа от досады стукнул кулачищем по столу, аж чашки зазвенели.
- Так что, хозяйки, если надо чем помочь, обращайтесь без стеснения! Товар обм нять, купить, продать, достать что… Нет такой вещи, которую Отиа не смог бы достать!
«Молодец! Нарисуй свой портрет и повесь в рамку на газетное табло, хвастун старый!» - подумала Лили.
- Тебе, Кети, муж разве ничего не оставил перед отъездом? – спросил Отиа. – Им там что-то обещали в качестве аванса. Или все прогулял?
- Мой Серго не такой, чтобы прогуливать, - наконец-то заступилась за мужа Кетеван. – Вон оно, в чулане! Если бы продуктами выдали, а то… Три автомата, зачем они мне. Два литра молока и мешок муки! С автоматами мне что делать?
- Так сменяй их на базаре, - посоветовал Отиа. – Хочешь, я сменяю. В два часа управлюсь! Возьму недорого, по-соседски.
«Проклятый ростовщик!» - подумала Лили.
- Я ведь понимаю, что выгляжу свиньей последней, когда у тебя свой процент удерживаю, - Отиа будто угадал мысли Лили. – Да только мне с людьми договариваться, им тоже платить надо. Но не волнуйся, со мной больше выгоды поимеешь, даже с учетом процентных вычетов, чем если сама пойдешь на базар.
- Я подумаю, - сказала Кетеван, изрядно покраснев.
- А чего вы в такую духоту дома-то сидите? – спросил Отиа, наливая вторую чашечку. – На свежем воздухе-то лучше будет.
- Да я тут по дому хлопочу, - смутилась Кетеван.
- И помочь-то тебе некому! – Отиа был просто наполнен сочувствием и сопереживанием Кетеван. – А сын чего? Пусть, дармоед, помогает! Не сердись, Кети, совсем я к старости ворчлив стал! И себя-то порой так обругаешь, что уши вянут и в трубочку сворачиваются! Вы вот сидите, а что в государстве делается не знаете! Слышали, что на юге, в Боржоми произошло?
- А что произошло? – одновременно спросили обе женщины.
- Точнее, не в Боржоми, - поправился Отиа. – А в Читахеви. Там фронт рядом, с турками воюют. Так вот, взорвали одного из боржомских командиров. Иоселиани, кажется. Прямо в доме, говорят, с женой и сыном. Сыну-то его шестнадцать лет было, приезжал домой родных навестить. Так все в этом доме и погорели!
- Господи, какой ужас! – всплеснула руками Кетеван. – А кто взорвал-то?
- Да кто же знает-то! – усмехнулся Отиа. – Я думаю, что турки. Небось, диверсанты закрались в тыл к нашим, да и взорвали! Иоселиани, говорят, толковым командиром был. Смелым. Безжалостным. Дьявол, а не человек! Никого не боялся. Да и, поговаривают, многим поперек дороги стоял. А, может, старые враги нашли, да те же сваны! А у сванов сами знаете как, особенно в наше время…
- Мне муж рассказывал про этого Иоселиани, - сказала Лили. – Говорил, что это очень смелый, но очень злой человек. И не поймешь, то ли хвалить его, то ли ругать.
- О покойниках или хорошо, или ничего, - напомнила Кетеван.
- А на войне доброта и не нужна никому, - сказал Отиа. – Нужен ум, и твердая, очень твердая рука.
- Доброта нужна везде, - возразила Лили.
- Молода ты еще, - нахмурился Отиа. – И на войне не была никогда. Да и не женского это ума дело, и, слава Богу. Не дай Бог, наверное, чтобы женщина поняла на сто процентов, что такое война и какой командир нужен. А, девушки! Слушайте, если уж я здесь, воспользуюсь случаем! Я тут, еще месяца три назад взял косметику, думал, продам, но видно, не судьба. Может, вы возьмете? Недорого, всего по патрону за два тюбика!
Отиа высыпал из своего вещмешка разноцветные цилиндрические футлярчики, - помаду, тушь, плоские коробочки с тенями. На некоторых еще были видны золоченые надписи «Pupa», «Loreal», «Merlen». Старый торговец хитро улыбнулся, увидев, как заблестели глаза у женщин.
- Кое-что пришло в негодность, но что-то еще в полном порядке! – сказал Отиа. – Я потом расскажу, как даже негодную косметику привести в порядок.
