В последней шеренге выделялся молодой мужчина заметно старше остальных, который был крепче и выше своих товарищей. Наскоро мобилизованный из разнорабочих, он чувствовал свое превосходство над другими солдатами, еще совсем зелеными юнцами. Да и приказы командира он исполнял с великим одолжением.
Мимо проходила девушка в длинном темно-синем платье, везла на тележке здоровенные пластиковые бидоны с водой. Иоселиани знал ее – Мария Турашвили, пятнадцати лет, приемная дочь инженера-электротехника Джабы Турашвили, погибшего семь месяцев назад при обстреле села «турками». У девушки жизнь была не сахар, - Джаба ведь был вторым мужем ее матери, к тому же они долгое время жили невенчанные. До войны на такие вещи прикрывали глаза, но после конца света многие ударились в религию и стали нетерпимы к смертным грехам, из-за которых Господь и наказал людей. Много, очень много пришлось выслушать несчастной Марии усмешек и колких словечек в спину!
Когда девушка проходила мимо строя бойцов, как и положено скромной девушке опустив глаза, тот самый крепыш-весельчак сказал ей что-то, от чего она прикрыла рукой лицо и лишь ускорила шаг. А солдатик, воспользовавшись случаем, шлепнул ее ладонью пониже спины. Сделал все так ловко и быстро, что никто ничего не увидел. Кроме Беки с его орлиным зрением.
Девушка укрыла лицо руками, собираясь заплакать. А Бека почти физически ощутил, как краснеет его кожа от гнева. Ну, вот и случай подвернулся… Он направился к отряду, крикнул командиру:
- Стой! Куда направляетесь?
Выяснилось, что на учения – отработку действий в случае химической атаки. Бека придирчиво оглядел молодых бойцов, развернул строй:
- Подразделение, налево!
Бека высмотрел, где стоит наглец. Указал троим бойцам, стоящим перед ним:
- Бойцы! Да, вы втроем! Два шага вперед!
Иоселиани придирчиво осмотрел их. У одного, как показалось Беке, был слабо затянут ремень. Бека подошел к нему, проверил. Так и есть, - целый кулак под ремень просунуть можно. Бека взял его за пряжку ремня и четыре раза тряханул вперед-назад, причем каждый раз солдатик получал ощутимый тычок в живот.
- Не жмет?! – издевательски поинтересовался Бека.
- Виноват, исправлюсь, - по-советски ответил «воин».
Подтяни! – приказал Бека. Парень на месте принялся исправлять недостаток. Бека опять обратился к командиру с претензией:
- Что они у тебя стоят каким-то зигзагом?! Будто не шеренги, а бык по****л?
- А ну подравняйтесь быстро! – крикнул молодой командир. Строй пришел в движение, равняясь по первому бойцу.
- Эй ты! Десять шагов вперед, - вызвал Бека того самого крепыша, обидевшего девушку.
- Меня Ваче зовут! – дерзко ответил крепыш. Однако ослушаться не посмел.
Когда «тот самый» вышел из строя Бека спросил его:
- Тебе сколько лет, боец?
- Двадцать один!
- Здоровый ты больно. Да и крут, говорят. Что же ты среди мальчишек забыл?
- Мобилизовали! – усмехнулся боец, не чуя подвоха. – Воинской науке учиться надо, вот и направили к малолеткам!
- Надо тебя испытать, - сказал Бека. Он внимательно посмотрел в довольные глаза сопляка, и… со всей силы врезал ему с правой в челюсть.
Ваче от сильного удара вскрикнул, отшатнулся, падая, но Бека схватил его за воротник. Крикнул на всю улицу:
- Всем стоять на месте!!!
Ни старший группы, ни бойцы не посмели ослушаться свирепого свана. А тот, крепко держа наглеца, ударил его еще раз в скулу, потом еще в солнечное сплетение. Выражение лица Беки в этот момент было сравнимо с оскалом самого дьявола, а удары были столь сильны и быстры, что у окружающих возникло опасение, как бы Иоселиани не забил великовозрастного «ученика» насмерть.
Затем Бека ударил его коленом в живот, рванул на себя, отчего у несчастного отлетело несколько пуговиц, и еще одним ударом отправил его на землю.
Ваче, кряхтя и сопя носом, захотел отползти. Но Беке и этого показалось мало. Он мгновенно расстегнул кобуру, выхватил свой «Иерихон», навел и выстрелил хаму в голову. Точнее, над головой. Пуля уткнулась в песок метрах в двадцати, а Ваче, заревев, перевернулся на живот, встав в неприличную позу.
- Что же ты мне задницу подставляешь?! – зло рассмеялся Бека. – Я мальчишескими попками не интересуюсь!
В строю раздался смешок, - кто-то из юнцов разделял позицию Беки. А тот подошел к сжавшемуся в комок, хнычущему «шварцнегеру», за волосы поднял с земли:
- На передовую тебе еще рано! Соплей много!
Опозоренный боец хлюпал носом, боясь посмотреть на своих товарищей, на которых еще десять минут назад он поглядывал свысока.
А Бека продолжал:
- Еще раз тронешь ту девушку, - я тебя в той реке утоплю, как щенка! Понял?! Не слышу ответа?!
- Так точно! – прогнусавил Ваче.
- Встать в строй, ушлепок! – Потом добавил уже остолбеневшему молодому командиру. – Приглядывай лучше за своими бойцами! Если не будут слушаться – один из способов убеждения я тебе только что показал.
Отведя душу, Бека направился в штаб. Он взял чернила, поднялся в свой кабинет, уселся за стол. Взял перо, как держат шариковую ручку. И попробовал, макая кончик пера в чернила, вывести на скомканной бумажке несколько слов.
