Хоть и была вторая половина дня, у Беки слипались глаза. Он глотнул воды из фляги, сжал ладонями виски, попробовал растереть их. Всю ночь почти не спал. Нет, сегодня, когда закончатся переговоры, он попросит у Генерала какую-нибудь закрытую комнатенку в дальнем углу, хоть на чердаке, хоть в подвале, хоть на голых досках - и будет спать часов десять!
Иоселиани догадывался о теме предстоящих переговоров со звиадистами. Дней пять назад их патруль наткнулся на разведгруппу звиадистов, шлявшуюся у них по тылам. Группу нейтрализовали, одного бойца взяли в плен, потеряв одного своего. А когда пленного приволокли в штаб, выяснилось что это сынок одного из звиадистских начальников не самой последней масти. Молодец папаша, не прячет сыночка под теплым крылышком! Только Беке было наплевать, кто чей сын. Для него этот сопляк был всего лишь плененным врагом, из-за которого погиб один из его бойцов. Двое суток из пленного выбивали, выжигали и выдирали нужную информацию. И вот теперь такой оборот. Скорее всего, папаша предложит им молочные реки с кисельными берегами, чтобы вызволить своего сыночка. Ну, у Иоселиани на это, как и на многое другое, свое мнение, и он обязательно выскажет его Генералу. А тот пусть решает…
Но с другой стороны Бека мог понять своего врага. У него у самого четырнадцатилетний сын, Георгий, служил наравне со всеми в Бакуриани. Причем, сам Иоселиани тайно попросил местного командира, чтобы с парнем обращались построже. Если он сын Беки Иоселиани – с него и спрос больше. Бека, поморщившись, вспомнил, как к нему перед самым отъездом прибежала его жена, Темрико. Передала еду и буквально бросилась в ноги, умоляя похлопотать за сына, вытащить его из Бакуриани, где шли упорные бои. Черт возьми, может его вообще в женское платье одеть и женщиной определить?! Пусть Георгий растет настоящим воином, закаленным, сильным, яростным, а не бесполой размазней! Если ему и суждено погибнуть, (тут Бека перекрестился, поцеловал свой нательный крест), то пусть погибнет, как мужчина, как боец. Лучше мужчиной умереть, чем слизняком жить!
Бека помнил последнее предвоенное поколение, живущее в больших городах, молодых мужчин, юношей. Трусливые, тупые свиньи, жирные бараны, взращенные для бойни, кичащиеся своей непроходимой тупостью, отрекшиеся от заветов дедов и прадедов! Прячущиеся под юбками, под ширинками папаш и мамаш, носящих чуть ли не женскую одежду, кривляющиеся друг перед другом новыми дисками, крутыми машинами и дорогими мобильными телефонами! Не знающие цену куску хлеба, не знающие цену слова, дружбы. Высокомерная «золотая молодежь», травящая себя наркотиками, развращающая свои души, балуя в тепле и неге свои тела. Интересно, если бы они попали сейчас сюда, сколько бы они дней протянули бы здесь, в суровой пустыне, в непрекращающихся схватках с лютыми врагами, без опеки своих родителей?! И подыхали бы как черви, как свиньи, с воплями, с визгами, с просьбами о пощаде. Тупой, жалкий скот! Туда им и дорога!
Все-таки, как же хочется спать! Глаза Беки от жары и мягкой качки закрывались сами собой. Перед глазами поплыла пелена, и суровый командир погрузился в сладкую дремоту…
…С серого июльского неба шел страшный серый снег. Зеленые пышные кипарисы смотрелись трагикомично на фоне сереющего неба последних времен. Улицы бывшего курортного города Боржоми были забиты сигналящими машинами. Люди с узлами, с пакетами, с чемоданами, с рюкзаками бежали по направлению к вокзалу. В глазах был страх, животный ужас, слезы. Наступили сумерки, хотя было лишь два часа дня. Обычно яркий, расцвеченный огнями город погрузился в серую пелену. Темные громады гор срослись с серым, темнеющим небом, как стенка гроба срастается с крышкой с помощью гвоздей.
На перекрестках сталкивались машины. Люди по самым безобидным причинам вступали в драку, били. резали друг друга с невероятной жестокостью. На тротуарах уже валялись несколько трупов, горела разгромленная полицейская машина. Тело одного полицейского было брошено в канализационный люк, другого, еще живого толпа вешала на дереве. Слышалась стрельба, крики, грохот бьющихся витрин, детский плач…
Один молодой человек в рэпперском прикиде, глядя на столпотворение посреди площади, не спеша достал из спортивной сумки одноразовый гранатомет, приготовил его и выстрелил прямо в скопление машин.
Двое мальчишек и одна дечонка-«тиннейджер» избивали палкой пожилую женщину, годящуюся им в матери. В каком страшном сне это можно было представить раньше?!
Трое пожилых степенных мужчин затаскивали за задний двор кричащую, плачущую молодую девушку. Один уже стаскивал с нее блузку, двое других расстегивали джинсы.
Мир сошел с ума… А, может, ему просто нужен был повод?
