- Слушай, Сергей, у меня к тебе такое дело будет, - продолжал Сенцов как ни в чем ни бывало. – Сейчас помоги Сандро, он тебе все объяснит. А потом, действительно, сядь и напиши, какая, на твой взгляд, литература нам бы подошла. Только, разумеется, не дешевые бульварные романчики, не глянцевые журналы, а дельную научную литературу. Прямо ко мне приходи, сядешь и напишешь. Ладно?!
- Хорошо… - прохрипел Сергей, восстанавливая дыхание. – Я тут, кстати, на рынке такую сцену видел…
Он рассказал про то, как на рынке рубили и резали картины. Старые мужчины отнеслись к этому весьма спокойно:
- Ну а что ты ожидал от них? – развел руками Сенцов. – Грубый век, грубые нравы… До искусства сейчас никому дела нет. Ценится только то, что приносит пользу. Доказать им, что они варвары мы не сможем, а предпринять что-то еще у нас нет возможности. Ну что, танки двинуть на имение этого жирдяя? Да и в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Жаль, конечно, что такие дела…
- Если сосчитать, сколько произведений искусства уже уничтожено за последние десять лет, никаких нервов не хватит. Плохо дело. Да только сейчас прежде всего - люди. Не умрем, выживем, дтей воспитаем, - будут новые картины и новое искусство. Пойдем, Серго... – Сандро сочувственно положил свою ручищу на плечо Сергея. – Да, у Юры рука твердая, как сталь, но душа добрая, как слово священника. Там дел-то на час… Разговора больше.
- Хорошо, Сандро Микаэлович, - сказал Сергей. - Вы подождите, я сейчас подойду…
…Новая ночь опустилась на горы черно-звездным покровом, подсвеченным молодой луной. Дул с гор студеный ветер, цокали трелью. На опустевшей базарной площади горели костры, у которых грелись ночные патрульные. Брякали цепью сторожевые собаки, отгоняя лаем непрошенных гостей. Пахло свежестью.
Проходя мимо опустевших, закрытых рядов, ларьков и палаток, Сергей и Юрий Николаевич уже два раза успели объясниться с полицейскими. Нет, комендантского часа не было, документы были в порядке, но дубоватые стражи порядка никак не могли понять, куда можно идти в полдвенадцатого ночи. К друзьям? Какие у грузин могут быть друзья в осетинском армейском лагере? Все объяснения как горох о стену. Под конец Сергей, не выдержав, брякнул:
- Да, что ты, командир, докопался?! Ну, в бордель идем! Кровь разогнать! Доволен?!
- А что вы голову морочите тогда? В осетинский лагерь, к знакомым!!!...
- А ты что сам не понимаешь?… Что, нам на всю площадь орать об этом?! Мы вообще-то люди семейные!
- Так бы и сказали! Ладно, проходите… Да уж, грешат все, только одни в открытую, другие тайно!
Когда полицейские, посмеиваясь, прошли дальше, Сенцов, выпучив глаза, зашипел на Сергея:
- Ты что, охренел?! В какой бордель, твою душу?! Ты бы хоть мои седины пожалел! Такое чувство, что меня головой в толчок окунули! Ведь завтра на весь базар растрезвонят!
- Да не парься, Николаич! – успокоил его Сергей. – Ну что я виноват, что они такие тупые? Сейчас отведут в комендатуру и до утра париться? А сходить к проституткам для них – дело обыденное…
- Ох, Серега, зря я с тобой пошел! – вздохнул Сенцов. – Далеко еще?
- Да нет, рядом уже…
Минут через десять они подошли туда, где начинались стройные ряды армейских палаток. От кухонь и костров в небо поднимались белесые столбики дымов. На флагштоках вяло покачивались флаги: желто-красно-белый осетинский с барсом на фоне гор и российский бело-сине-красный.
- Ну вот и пришли. Похоже, здесь, - перевел дух Сергей.
- Стой, кто идет! – раздался громкий окрик. На русском языке, но с осетинским акцентом. Из темноты к ним вышел часовой с «Калашниковым» наперевес.
- Это Сергей. Мы к майору Столярову.
- Какой еще Сергей? Мне ничего не сказали.
- Что там такое? – Из ближайшей палатки вышел сам Столяров.
- Товарищ майор, эти двое заявляют, что пришли к вам, - доложил часовой-осетин.
- Да, вижу. Возвращайтесь на пост, я сам разберусь.
- Есть…
Часовой растворился в темноте. Майор подошел к ним, протянул руку для рукопожатия.
- Серега, а я уж думал, не дождусь тебя сегодня. Да ты не один!
- Знакомьтесь, - Сергей отступил назад. – Юрий Николаевич, ветеран Афганистана… Дмитрий Столяров, майор Российской армии.
- Очень приятно. – Двое военных пожали друг другу руки.
– Я вообще не ожидал встретить здесь соотечественников, тем более из-за границы, - улыбнулся Столяров. – Это для меня как откровение.
- Да и я не ожидал увидеть здесь российский флаг, - сказал Юрий Николаевич. – Больше десяти лет уже со своими не разговаривал! Ну, кроме Сереги, конечно.
- Ну что ж, пройдемте! Откушаем, чем бог послал…
- Веди, хозяин…
В палатке стоял стол, на котором горела тусклая керосиновая лампа. Видно было, что Столяров хорошо подготовился к визиту гостей. А, может, просто у него был поздний ужин. Торжественный. На облезлом деревянном столе стояла алюминиевая тарелка с вареной картошкой, нарезанный ломоть ржаного хлеба, трехлитровая банка соленых огурцов, копченая колбаса и запотевшая бутылка водки. «Абсолют». Это вам не хухры-мухры! Еще в палатке стояла стандартная армейская тумбочка, и походная армейская кровать.
