Я обречённо вздохнула. Хотелось заметить, что из меня всё равно не получится ослепительная красавица, тем более, уж император-то наверняка пересмотрел сотни этих красоток. Но в голове засели напутственные слова сестры: «Мужчинам необходимо зацепиться за внешность, чтобы разглядеть всё остальное». Поэтому я послушно подставила свою гриву под искусные руки Сины.
– Быстрее, двадцать восемь минут седьмого! – поторопила Мира.
– Ничего, льенам позволительно опаздывать, – хмыкнула Сина. – Перчатки, лоу Илайя.
– И ваша сумочка, – Мира протянула мне серебристое нечто, по размеру чуть больше футляра от вифона.
Вифон! Чуть не забыла… Кроме устройства в сумочку поместился лишь носовой платок и футляр с помадой. Гордые своими усилиями, компаньонки повели меня вниз. На подъездной дорожке кроме машины, на которой мы выезжали раньше, стояла ещё одна – вытянутая, сверкающая белым лаком и с императорскими гербами на дверцах. Между двумя бдительными охранниками ждал Берган, сменивший строгий тёмно-серый костюм на строгий светло-серый. Я ожидала дежурного вежливого комплимента, но император лишь коротко кивнул. Охранник предупредительно распахнул дверь, я полезла внутрь и запуталась в длинном подоле. Пришлось нагибаться и расправлять складки, проклиная собственную неуклюжесть. В салоне работала климатическая установка, и моя кожа моментально покрылась мурашками.
– Включите обогрев, – негромко приказал водителю Берган.
Почти сразу потянуло теплом. Император сел на приличном расстоянии, сложил руки на коленях. Слишком скованный и напряжённый для человека, который едет развлекаться. Едва машина тронулась, водитель поднял стеклянную перегородку, отделяющую кабину от салона. Я осталась наедине с Берганом. Воспитание требовало о чём-то заговорить, и я лихорадочно перебирала все «приличные» темы. Искусство, путешествия, хобби, погода…
– В этом году резко похолодало, – выдавил из себя Берган.
– Обычно в начале осени теплее?
– Теплее, да.
Он собирался сказать что-то ещё, но то ли передумал, то ли не подобрал слов. Я уставилась на носки своих туфель, затем покосилась на стиснутые кисти его рук. Изящные, длинные пальцы. В Кергаре мужчины не носили кольца, но указательный палец левой руки императора украшала печатка с гербом Рениров. Дав себе пинка, я перевела взгляд за окно, где проплывали улицы столицы.
– Вам нравится Грасор? – спросил император.
– Да, очень.
– Вы всем довольны? Нет каких-либо пожеланий?
– Я хотела бы чаще встречаться с вами, Ваше Величество.
От собственной смелости я сама несколько опешила. Слова вырвались без какого бы то ни было обдумывания и подготовки. Более того, я могла бы поклясться, что не собиралась затрагивать эту тему! Император еле слышно выдохнул.
– Мы вроде договорились, что вы зовёте меня по имени. Лоу Илайя… Илайя, я понимаю, что вас задевает моё якобы пренебрежение…
– Нет, – перебила я. – Не задевает. Я знаю, насколько вы заняты. Но возможно, вы выкроите в своём плотном расписании хотя бы полчаса в день.
Берган повернул голову и посмотрел на меня. Бледный, словно уроженец островов. Серые тени под впавшими глазами портили красивое лицо.
– Постараюсь, Илайя. Но не обещаю. Времени постоянно не хватает.
– У вас нет помощников?
– Я обязан всё контролировать лично.
Внутренний протест я подавила. Не удивительно, что он еле живой. Странно, что он до сих пор не падает в обмороки от истощения. Хотя, может, и падает – за закрытыми дверьми, когда никто не видит.
– Берган…
Произносить его имя было трудно. Чужое, колючее. В голове почему-то мелькнул образ цветка, росшего между камнями – упорного, живучего, цепкого. Научное название вылетело из памяти, осталось лишь местное – «рáни». Неприхотливый вид камнеломки, почти сорняк, в засушливое время ничем не примечательный. Но именно он в сезон дождей превращал скалы в удивительное и невероятное чудо.
Додумать я не успела: машина подъехала к служебному входу в концертный зал и остановилась. Берган вышел первым, подал мне руку и, не замечая суетящейся охраны, спокойно направился вперёд. Навстречу нам выскочил какой-то важный льен, тараторивший так быстро, что я не разобрала бы его речь, даже говори он на островном. Он провёл нас пустыми узкими коридорами со множеством дверей, пока мы не очутились на закрытом балконе. Сверху свисал тяжёлый балдахин с пышной бахромой, на стене сверкал вензель «АР», а спинки бархатных кресел украшали золотые гербы.
– Императорская ложа, – несколько смущённо пояснил мне Берган. – Её спроектировали специально для моего прадеда, Алонсо Великого.
– Но он здесь не бывал? – я вспомнила историю дворца.
– Почему вы так решили? – растерялся Берган. – Прадед очень любил театр, не пропускал ни одной премьеры.
