С князем и княгиней Пайю я виделась давно, ещё до моего отплытия на архипелаг. Прелестная особа в голубом воздушном одеянии была их младшей дочерью. Пáона, Пáоли, Пáола – как-то так. Вроде бы ей недавно исполнилось семнадцать, хотя из-за пышных груди и бёдер она выглядела старше меня. Вторую девушку я узнала раньше, чем её отца, князя Войо́. С Ту́лией мы вместе учились в институте и даже немного дружили – в самом начале, пока наши интересы не разошлись. Она предпочитала шумные вечеринки и компанию парней, а благодаря своей яркой внешности пользовалась бешеным успехом. Белая-белая кожа, пунцовые губы бантиком и сине-зелёные, необычные для островитянок глаза придавали лоу Тулии сходство с морскими духами из легенд. Княгини Войо не было: по слухам, она ждала шестого ребёнка.
– Светлого дня, Илайя, – громко произнёс Берган.
Император стоял у дальнего конца стола и терпеливо ждал, пока Бриш подведёт меня. К собравшимся он обратился на островном языке:
– Позвольте представить вам мою невесту – лоу Илайю Келао.
Последовали натянутые поздравления. Княгиня Пайю поджала губы, её дочь вообще промолчала. Тулиа приятельски кивнула мне, как будто мы расстались в перерыве между лекциями в институте. Не сомневаюсь, Берган всё это заметил. При внешней бесстрастности он замечал гораздо больше, нежели другие. Я дождалась тишины и поздоровалась – сначала на языке Кергара, затем на островном. Мне досталась честь сидеть рядом с императором, место по правую руку от меня живо занял Бриш. Присутствовали ещё несколько важных персон – глава Первой службы, министр иностранных дел и министр экономики и торговли. Этот обед ничем не походил на тот, где в узком семейном кругу император выбрал жену. За столом царила изысканная вежливость, все кергарцы тщательно следили за своей речью. Не менее осторожно высказывались и князья. Обсуждали торговлю и взаимовыгодное сотрудничество, морские перевозки и пошлины. «Невесты» помалкивали, княгиня Пайю откровенно скучала.
Я старалась не показывать, насколько неуютно себя чувствую. Особенно, когда то один то другой князь принимались внимательно изучать меня. Затем они переводили взгляд на собственных дочек и досадливо хмурились: официальная невеста не выдерживала никакой конкуренции ни с Паолой, ни тем более с Тулией. Однако я успешно поддерживала разговор, порой по просьбе Бергана переводя ему какое-то особо трудное островное словосочетание или идиому. Бриш старательно сглаживал все острые углы. Кергар не хотел повторять свои ошибки, острова, похоже, тоже.
Закончился обед на том, что император поблагодарил князей за «дружеский визит», поднялся и протянул мне руку. Бриш незаметно подмигнул и тут же вновь вернулся к беседе. Мы с Берганом вышли и одновременно остановились.
– Спасибо, – тихо поблагодарила я.
– За что? – искренне удивился он.
Охранники находились довольно далеко, и я честно ответила:
– Вы могли бы получить гораздо более красивую жену.
– Хотите правду? – Берган устало прищурился. – Мне не нужна никакая жена. Даже такая замечательная и великодушная девушка, как вы, Илайя. У меня нет времени на личную жизнь. Но я обязан думать об империи, а Кергару выгодно сотрудничать с островами. Вы же там, как только что заметил князь Войо, «все в какой-то степени родственники». Так какая разница, на чьей дочери я женюсь?
– Можно же совместить приятное с полезным, – откровенность императора не столько задела, сколько позволила сказать то, что я думаю. – Неужели вам всё равно, с кем делить постель?
На бледных щеках Бергана проступил румянец. Он что, смутился?!
– А вам всё равно, что вашим мужем станет бесчувственный сухарь, который будет уделять вам от силы полчаса в день? Который уже женат на своей стране? И даже, позвав вас на прогулку, позорно засыпает?
Светлые духи! Он же и впрямь стыдится!
– Если вы доверяете мне до такой степени, чтобы спокойно спать в моём присутствии, – это уже замечательно, Берган. И я ещё раз напомню, что меня готовили в спутницы жизни правителю, а не бездельнику, ублажающему жену сутки напролёт. Сумею найти себе занятие или посильно помогать вам в делах.
«К тому же, не такой уж вы бесчувственный», – мысленно закончила я.
Император смотрел мне в глаза. Пристально, строго, недоверчиво.
– Я вас не заслуживаю, Илайя. Наверное, с моей стороны правильнее было бы жениться на той очаровательной цыпочке, что так старательно строила мне глазки за обедом. По крайней мере, она не питает никаких иллюзий на мой счёт, да и я, собственно, вижу её насквозь. А вы очень скоро разочаруетесь и возненавидите меня. Вы достойны лучшей судьбы.
У меня были десятки вариантов ответов. «Кто может быть лучше императора Кергара?», «Ненависть разрушает», «Вы дали слово моему отцу»…
– Если дело только в этом, Берган, я тоже могу состроить вам глазки. Хотите?
Он рассмеялся – приглушённо, сдавленно, но всё же это был смех.
– Постараюсь зайти к вам сегодня вечером. Около десяти или в четверть одиннадцатого. Это не слишком поздно?
– Нет. Буду вас ждать.
