Но к нам уже спешили охранники. Демин почтительно поклонился и отступил в сторону. По дороге до своих покоев я окончательно остыла. Княжна обязана держать себя, как полагается княжне, и не поддаваться гневу.
Пусть даже очень хочется.
– Лоу Илайя, доставили, – заговорщицки произнесла Сина.
Мира с улыбкой показала мне объёмистый пакет. Я совсем по-девчоночьи взвизгнула и вскочила. В пакете находились сокровища: набор акварельных красок, кисти, специальная текстурная бумага, палитра и даже стаканчик-непроливайка. Отдельно прилагался облегчённый переносной этюдник.
– Вы так радуетесь, словно Его Величество преподнёс вам бриллиантовое колье, – добродушно пошутила Сина.
– Толку с того колье, – я проверяла кисти. Самые лучшие для акварели, из белки и колонка! Надо скорее опробовать! – Идёмте в парк, пока не стемнело!
До заката оставалось часа полтора, достаточно, чтобы сделать пару набросков. Я хотела попробовать поймать вечернее солнце: в Кергаре оно садилось долго, освещение получалось просто невероятным. К лифту я почти бежала, и всё то время, что мы спускались, притоптывала ногой от нетерпения. Место я выбрала давно – угол двух дорожек, загадочно белеющая статуя и удачный ракурс дворца на фоне прозрачного неба.
Расставить этюдник было делом трёх минут, затем я обнаружила, что не захватила воду. Мира куда-то сбегала и принесла бутылку, после чего мои компаньонки устроились на скамейке чуть поодаль. Я забыла обо всём на свете. Акварель по-мокрому – техника быстрая и непредсказуемая, отвлекаться нельзя, тем более что губки у меня не было, и закреплённый лист я смачивала толстой кистью. Перетекание цветов один в другой создавало потрясающие эффекты, после просушки сухой кистью я выделила детали: крону подстриженной липы, цветочный бордюр, завитушку декора…
– Добрый вечер! – звонкий голос раздался у самого уха.
От неожиданности я выронила кисть.
– Вы ведь льена Илая? – спросила невесть откуда взявшаяся девушка.
– Добрый вечер, – машинально поздоровалась я и нагнулась за кистью.
Во внутренний парк посторонних не пропускали, поэтому появление незнакомки меня напугало. Сначала я приняла её за уроженку архипелага из-за смуглой кожи при светло-серебряной шевелюре, затем поняла, что это загар, а волосы высветлены искусственно. У девушки были типично кергарские серые глаза, которые она слегка прищуривала.
– Ой, вы рисуете? Можно посмотреть? – не дожидаясь ответа, незнакомка шагнула к этюднику.
В ту же минуту я нащупала в кармане вифон и нажала на выпуклый значок. Мира и Сина почему-то не спешили мне на помощь, разговаривали как ни в чём ни бывало.
– Как красиво! – девушка сделала ещё шаг. Теперь мы находились на расстоянии ярда. – Вы где-то учились?
– В институте культуры на Яроу.
С одной стороны, незнакомка не походила на подосланную убийцу: вполне безобидная, благожелательная светская особа, к тому же очень юная, лет восемнадцать-двадцать. Пальто и туфли на ней были явно из той же коллекции, что и мои. С другой стороны, если бы шпионов и заговорщиков можно было определять по внешнему виду, то Третья служба Кергара осталась бы без работы.
– На архипелаге есть институты? – удивилась девушка. – Надо же! Я думала, они все приезжают учиться к нам в империю. Мы с бабушкой были на Уа-Тао, одни сплошные парки и отели.
– Уа-Тао – остров состоятельных туристов и местной элиты, – я старалась сохранять видимость дружеской беседы. – Хотя и там в столице существует университет экономики и финансов, очень престижный.
В конце дорожки показались двое молодых людей, и я чуточку расслабилась. Сердито посмотрела на компаньонок. Ишь болтают! Однако, не доходя ярдов пять, молодые люди сбавили шаг, огляделись и вовсе остановились. Один поднёс к губам вифон и скупо произнёс: «Отбой». Видимо, моё удивление слишком заметно отразилось на лице, потому что незнакомка повернулась, посмотрела на прибывших, нахмурилась и вдруг рассмеялась:
– Льена Илая, вы приняли меня за злоумышленницу? Разве вы не видели моих снимков в журналах? Я Лиолена Ренир.
От Рениров в ней не было ничего, разве что цвет глаз. Но мне всё равно стало неловко, а после и ужасно стыдно. Переполошила всех попусту! Могла бы и сообразить, что, если Мира с Синой спокойны, волноваться нет повода. Молодые люди развернулись и направились обратно во дворец.
– Очень приятно. Лоу Илайя Келао.
– И-лай-я, – послушно повторила Лиолена. – Тяжело выговорить. Ваш язык слишком сложный.
– Островной – лишь диалект кергарского, – пробормотала я.
– Да? – она опять вернулась к моей акварели. – Илайя, а вы рисуете портреты? Нарисуйте меня!
– Как-нибудь обязательно.
– Во дворце скучища, – Лиолена вздохнула. – Папа сейчас у Бергана на совещании. Постоянно что-то обсуждают, обсуждают, обсуждают… Мне велено его дождаться. Хорошо, что я увидела вас из окна. Как вам Грасор? Вы уже были в галерее Тини́ко? А у Луриана? Ваш труакáр – это же его последняя модель?
Вопросы сыпались так быстро, что я растерялась. Труакар – это вроде бы модель моего пальто? Или нет? К счастью, ответы Лиолене не требовались.
