— Я боюсь показаться старым дураком, — скривился полковник, — но я продолжаю утверждать, что все «не наши граждане» находятся за границами Союза. Что же касается Иоселиани и боржомских дел… Да, признаюсь, меня также покоробило известие о Читахеви. И я собираюсь вызвать сюда генерала из Цихиджвари с подробным отчетом о произошедших событиях. Но я также могу понять и Иоселиани. Он, как и все грузины привязаны к своей земле, к своим домам. Иоселиани, — это фанатик своего дела. Очень полезный фанатик, и не время сейчас его трогать. Пока он, и подобные ему люди там, мы можем не беспокоиться за южные рубежи. Припугнуть его надо, но убирать — просто невыгодно для нас же.
— Мы могли бы поставить туда нашего грамотного офицера на место Иоселиани, — предложил Хунн.
— Его не примут местные, — не согласился Ричардс. — Для того чтобы быть командиром там, надо иметь определенный авторитет.
— Авторитет можно завоевать, усмирив одних непокорных и умаслив других, — сказал Гунн.
— И в таком случае мы будем затыкать южную границу своими задницами! — кивнул головой Ричардс.
— Я все же остаюсь при своем мнении, сэр. — Майор Хунн достал из кармана платок, снял фуражку, вытер пот на затылке. — Разрешите перейти ко второму вопросу, сэр?
— Да, пожалуйста…
— Спасибо. Второй вопрос касается недавних выборов в Гоми. Вы знаете, что местным gamgebeli был избран русский? Некто Сенцов Юрий Николаевич. Бывший десантник Красной армии.
— Мне известен этот человек, — поднял ладонь Ричардс. — Он хорошо справился с задачей начальника торгового каравана. От него мы узнали много интересного о положении русских в Осетии и на Северном Кавказе. Вы знаете, майор, этот человек проходил службу в Афганистане в конце восьмидесятых годов. Именно в этой стране я в то же время находился в качестве военного инструктора, обучал моджахедов воевать с русскими. Так что мы с ним старые приятели!
— Но это же недопустимо! — возмутился Хунн. — Создан прецедент, что во главе целого села, находящегося к тому же в непосредственной близости к столице, теперь находится коммунист, бывший советский офицер!
— Ну и что теперь? Майор, найдите мне несколько десятков стопроцентных демократов, которые могли бы стать главами местных управ во всех населенных пунктах Союза! Республиканцы тоже подойдут! Вряд ли это возможно! Нам не приходится привередничать, майор! К тому же, этого русского выбрали сами же коренные жители, которые вообще-то не жалуют русских военных. Значит этот русский, — парень не промах.
— Но сэр, поймите! Сколько на территории Союза находится русских? Около тридцати? Если хотя бы половина из них займут административные посты? Это же готовая пятая колонна в случае вторжения российских войск!
— Какого вторжения?! — усмехнулся Ричардс. — Россия расколота на осколки, так же как и, вероятно, Америка! Будущее за малыми нациями. Вы хотите начать здесь новую охоту на ведьм? Не пытайтесь оригинальничать, Хунн! Вы не Гарри Трумэн! Попытайтесь представить, к чему это приведет!
— Я забочусь о безопасности наших граждан, сэр! — продолжал стоять на своем Хунн. — А также отстаиваю незыблемость американских ценностей свободы и демократии.
— Демократии?! — Ричардс удивленно посмотрел на него. — Вы посмотрите вокруг! Вы предлагаете отменить результаты выборов gamgebeli в одном из сел, только потому, что победил коммунист?! Какая же это демократия?! О каких «американских ценностях» вы говорите? Об управляемой вражде среди малых народов в угоду «Большому брату» из Вашингтона? О власти доллара, основанной на промывании мозгов через телевизор и тысячах крылатых ракетах? И к чему привели наши «ценности» и их насаждение по всему миру? К крушению цивилизации, майор!
— Вы ли это говорите, полковник?! — удивился Хунн. — Если бы я не знал вас только лет, я бы подумал, что вы коммунист!
— Не забывайтесь, майор! — вспыхнул Ричардс.
— Извините, сэр. Но ваши речи точь в точь копируют тезисы левых. Вы сами не замечаете этого?!
— Не замечал за собой особых симпатий к левым, — усмехнулся Ричардс. — Я руководствуюсь здравым смыслом.
— Я считаю, сэр, что если здравый смысл совпадает с мнением врагов демократии, то к черту такой здравый смысл! — качнул головой Хунн.
