Нет, я не сошел с ума. Я знаю, что это не так. В чем я точно уверен, так это в том, что мы совершили ужасную ошибку, открыв этот проклятый ящик, унесший великого человека и друга. Прости, я не могу больше писать…»
Последняя запись в старом дневнике больше всего испугала Натали, когда она читала ее в первый раз. И не из-за почти неразборчивого почерка, а из-за того, на что намекали эти короткие предложения, на заключенный в них ужас.
«17 июня 2017 г.
Мы отказались от раскопок на время. Возвращаемся домой.
Директор музея Фив умолял нас продолжить работу, но он не слишком убедителен. Полагаю, что слухи, распространяемые рабочими, и последние события не позволили ему настоять на своем.
Уитакер все еще в больнице, оправляется от шока. Врачи так и не смогли понять, что могло стать причиной вспышки его гнева, несмотря на бесконечные анализы. Тело доктора Роскаповой отправили в ее страну. Об этом позаботились власти региона и консульство.
И да, я не хочу говорить о шкатулке, которую Уитакер обнаружил во время своего припадка. Пять членов команды, ставшие свидетелями открытия, договорились держать произошедшее в секрете, полагая, что это гарантирует нам безопасность. Мы решили не рассказывать никому о ее существовании и держать в тайне содержимое. Мы не знаем точно почему, но в глубине души понимаем, что, открыв ее, создали некий дисбаланс в нашем мире. И верим, что если предположения профессора Анойянакиса хоть в малейшей степени верны, то у нас есть лишь один шанс предотвратить катастрофу, грозящую нам гибелью.
Это неправильно, я признаю, но думаю, что так будет лучше для всех нас.
Боюсь, следует держать все в строжайшей тайне. Так что писать на эту тему я больше не буду. Пусть только дневник хранит эти знания. Моя до сего момента спокойная и размеренная жизнь навсегда изменилась. Не только моя – но и всех тех, кто имел несчастье быть частью проекта „Фивы“.
Франсуа Пети,
археолог».
Натали закрыла дневник, чувствуя все то же беспокойство, которое охватывало ее каждый раз после его прочтения. Девушка закрыла глаза, прислонившись к спинке кровати.
С момента последней записи прошло более двух лет. И только меньше года назад она узнала правду. До этого никто не знал о мучениях и страхе, которые испытал ее отец. Возможно, именно это стало причиной его смерти семь месяцев назад. Это было очень загадочное самоубийство. Он посвятил в эту тайну свою дочь, единственного человека, который, как он полагал, способен разобраться в ситуации. И вскоре погиб при весьма странных обстоятельствах, пополнив список жертв раскопок в Фивах.
Натали была уверена, что подвела своего отца, и сожалела об этом. Сначала она не верила ему. Когда он объяснил ей все, что случилось, когда показал дневник, она, привыкшая думать рационально и по-научному, как и отец до всех этих событий, не смогла принять то, что услышала. Неделю спустя жизнь отца оборвалась, его нашли в водах Сены, а в заключении судебно-медицинской экспертизы было лишь одно слово: самоубийство.
Узнав об этом, Натали все поняла.
Отец не совершал самоубийства, что бы ни утверждали медицинские и полицейские отчеты.
Что-то ужасное происходило с каждым членом археологической экспедиции «Фивы», и Натали по собственной воле стала преемницей отца.
