«Господин прокурор, мой сын с двух лет борется с раком…» – не дочитав даже первое предложение, он отложил письмо и взял следующее.
«Моя мама…» – тоже сразу отбросил в сторону и открыл новый конверт.
«Я глухой с рождения…» – прокурор скомкал лист и кинул в стену.
Чан Тонхун принес большую коробку, которую приготовил, чтобы выкидывать письма. Он устало вздохнул и смел все конверты со стола. Прошлой ночью ему позвонили и предложили деньги за то, что он выпустит Ли Ёнхвана. И таких людей было много. В этот момент один из следователей подошел к коробке и прочитал парочку писем.
– Господин прокурор, мне выкинуть это, как и вчера? – спросил он.
– Оставь, я сам, – отрезал Чан Тонхун, не в силах отвечать, и откинулся на спинку стула. – Господа следователи, почему вы на меня так смотрите? Если кто-то со мной не согласен, пускай обращается к судье.
Мужчина отбросил письмо, положил в коробку несколько посылок и ответил:
– Может, потому, что вы прокурор? И письма вам шлют, потому что вы важная фигура. Мне кажется, что людям можно не суетиться. Вы все равно сделаете все, что считаете нужным. Но как поведет себя судья? – Следователь взял коробку и пошел на мусорку.
Чан Тонхун на самом деле понимал людей, которые заваливали его историями. Хотя сейчас все по-другому, но в детстве он тоже хотел, чтобы ему помогли. Если бы кто-то тогда застрелил убийцу родителей, его судьба сложилась бы иначе. Но нынешняя ситуация начинала раздражать.
На его столе, очищенном от писем, лежала груда документов. От одного ее вида усталость усилилась в несколько раз, а голова заболела еще сильнее.
Чан Тонхун глянул на запястье – чуть больше шести вечера. Бумаг на столе поубавилось. Уходя из офиса, он с удовлетворением посмотрел на заметно опустевший стол. Но завтра история повторится – он будет завален письмами и документами.
Перед зданием прокуратуры, уткнувшись в телефон, его ждал коллега. Чан Тонхун вышел, слегка хлопнул его по плечу и направился к зоне для курения. Тот поворчал, что он слишком долго, и последовал за ним.
За курением они разговаривали о пустяках – нужно было решить, чем они будут закусывать спиртное. Чан Тонхун, хоть и был занят делом Ли Ёнхвана, мог позволить себе пропустить по стаканчику. А еще он никогда не отказывался, если его предлагали угостить.
Когда они наконец определились, к ним подошла женщина средних лет, ведя за руку девочку, очевидно, ее дочь. Ребенок выглядел очень тощим и бледным, несмотря на несколько слоев одежды. На голове была надета шапочка. Сразу было видно, что девочка больна.
Ее мама приближалась к прокурору. В руках она держала папку с бумагами, причем папку известного бренда. Ее одежда кричала о том, что они не бедствуют.
Коллега Чан Тонхуна с сочувствием посмотрел на женщину и девочку и сделал шаг назад.
После первого заседания к прокурору приходило много людей. В последний раз его у входа поджидал мужчина в инвалидном кресле. Конечно же, Чан Тонхун тогда не услышал ничего хорошего в свой адрес.
Он сделал глубокую затяжку, поднял голову и выпустил дым в небо. Потом он поднял руку, предупреждая женщину, чтобы та не подходила ближе. Белый дым рассеивался на фоне заката.
– Уважаемая, уходите, – произнес он.
– Не прогоняйте нас. У вас есть время?
– По всем вопросам обращайтесь к судье. А еще, если нас увидят с этим, мы вместе отправимся в тюрьму, – ответил Чан Тонхун, указывая на папку в руках матери.
Он докурил сигарету и выбросил ее в мусорку. Вдруг он случайно столкнулся взглядом с девочкой, стоявшей в отдалении. Она улыбалась ему во весь рот, и ее улыбка отражалась в его глазах.
– Господин прокурор, вы все неправильно поняли…
Мать девочки не сдавалась и, улыбаясь, подошла совсем близко. Пока она говорила, он достал из кармана пиджака фотографию. Из-за солнца сложно было разглядеть, что на ней изображено, поэтому женщина сощурилась и вплотную приблизилась к фото. Там была запечатлена юная жертва преступления Ли Ёнхвана. Женщина закричала и в ужасе отвернулась.
– Я показываю это фото каждому посетителю. Если бы он сделал то же самое с вашей дочерью, вы бы сами захотели перерезать ему горло. Отец этого мальчика действительно хочет убить Ли Ёнхвана. И вы просите меня помочь. Прокурор должен помочь вам, а что делать этим людям? – спокойно произнес Чан Тонхун, убирая фотографию.
Женщина повернулась и пошла к дочери, не переставая кричать. Прокурор достал из пачки новую сигарету и помахал ей вслед. Затем неосознанно снова посмотрел на девочку – та с любопытством трогала кирпич на земле и не обращала внимание на крики. Мама осторожно взяла ее за руку, и они ушли прочь. Было заметно, что они спешили, но даже в этой ситуации женщина подстраивалась под темп дочки. К счастью, мама девочки побеспокоила прокурора меньше, чем он ожидал.
– Опять та фотография? Есть же другие. Как ты мог так шокировать женщину? – спросил его коллега, подойдя ближе и похлопав его по плечу.
– Это и есть другая, а не та, – ответил Чан Тонхун, зажигая сигарету.
