Он смотрел на девочку, удаляющуюся на фоне заката. Очевидно, она была больна. Она никогда не победит болезнь и либо вскоре отправится на небеса, либо будет страдать до конца жизни. Прокурор не знал, чем она болеет, но Ли Ёнхван мог ее вылечить. Он был ее последней надеждой. Знает ли девочка, что только дьявол, который убил двести двадцать три человека, может спасти ее?
Неужели Ли Ёнхван должен жить?
Мысли прокурора, словно табачный дым, заполнил один-единственный вопрос. Это не означало, что он почувствовал что-то особенное. Нет, ему просто захотелось выкурить еще одну сигарету.
После этого Чан Тонхун с коллегой направились в ресторан, где подавали отборную говядину хану[6]. Зайдя внутрь, они увидели статую, державшую в руках табличку с названием заведения. Интерьер был выполнен в традиционном стиле, в декоре преобладало дерево, что делало ресторан похожим на дом времен Чосон[7].
– Добро пожаловать. Как мне к вам можно обращаться? – вежливо поприветствовал их официант у входа.
Ресторан считался самым престижным в Куаме и работал по брони. Чан Тонхуну было не по карману ходить в подобные заведения – он родился в небогатой семье, да и работа не приносила такого дохода.
В отличие от него, у коллеги всегда водились деньги. По какой-то неведомой причине он обожал Чан Тонхуна и периодически угощал дорогой едой и алкоголем.
Прокуроров проводили на второй этаж в изысканный зал – посередине стоял обеденный стол из темного дерева, а стены были украшены цветами вишни. Они сняли пиджаки, повесили на вешалку и сели.
– Думаешь, правительство позволит Ли Ёнхвану провести операцию? – спросил Чан Тонхун. Его давно мучил этот вопрос.
– Не знаю, а парламентарий Пэк ничего не говорит? – Его коллега положил на стол ключи от иномарки и телефон последней модели.
– Неа. – Чан Тонхун облокотился на стул и скрестил руки на груди. – Все случилось сегодня днем. Пёнчжон, по-твоему, правительство согласится с требованиями Ли Ёнхвана?
– Хм… Из-за него умерло двести двадцать три человека, так? Но если мы сможем победить хотя бы рак, весь мир перевернется с ног на голову. При этом его адвокат сказал сегодня, что Ли Ёнхван может вылечить все болезни. В таком случае ему должны дать шанс.
– Тогда это то же самое, что и оправдать его. Ты, черт возьми, правда предлагаешь отпустить мерзавца, который убил столько людей? Тогда мы что, должны будем оправдывать всех, кто совершит что-то незаконное, как Ли Ёнхван?
– Не знаю… Почему ты срываешься на мне? – спросил коллега.
После этого они замолчали. Чан Тонхун поднял руку и извинился за свою раздражительность. Его собеседник примирительно улыбнулся.
После просмотра пресс-конференции Чан Тонхун допускал, что Ли Ёнхвана могут отпустить. И он действительно верил в его способности. Тогда как только убийца проведет операцию, он избежит наказания и станет спасителем человечества. Такой итог не входил в планы прокурора.
– Позвольте вас побеспокоить. – Открылась дверь, и в комнату вошел официант. Он принес газовую плиту и две тарелки с сырой говядиной.
– Приятного аппетита, – сказал он. – Если вам что-то потребуется, нажмите на звонок слева от двери.
Официант тихо вышел. Коллега прокурора присвистнул, когда увидел такое количество мяса.
– Ли Ёнхван убил иностранца, но власти его страны никак не отреагировали. США и другие влиятельные государства, как и Европа, хранят молчание. Знаешь почему? Потому что ни одна страна не смеет даже мечтать о таком методе, если он существует. Поэтому правительство хочет спасти Ли Ёнхвана. Но нет никаких доказательств. И тут внезапно он заявляет, что хочет провести операцию и показать всем, что не врет. Еще и метод первой получит именно Южная Корея. С точки зрения правительства, это манна небесная, – произнес его коллега и взял палочками с плитки поджаренный кусок говядины. Проглотив его, он закрыл глаза от восхищения.
Если Ли Ёнхван успешно поведет операцию и его выпустят, он немедленно расскажет о своем методе и каждый год будет открывать новые. Даже если он уверяет, что Южная Корея первой получит всю информацию, рано или поздно она попадет и в другие страны, больницы и компании. Но во время пресс-конференции адвокат упомянул, что Ли Ёнхван не поделится методом с теми странами и компаниями, которые будут его осуждать и критиковать. Одно-единственное предложение заставило все государства замолчать, за исключением нескольких стран ЕС.
– Пёнчжон, если бы у тебя был выбор, ты бы спас его или убил? – спросил Чан Тонхун, жуя мясо.
– Не знаю, как это будет выглядеть со стороны, но я бы спас. И ты знаешь причину – мой двоюродный брат Лу Кэрик. Врачи говорят, ему осталось три года, а Ли Ёнхван мог бы вылечить и его. Его нужно спасти. – Пёнчжон говорил все тише и тише. Собеседник кивал в ответ – он понимал его состояние.
– Тогда… я в твоих глазах выгляжу злодеем? – посмотрел ему в глаза Чан Тонхун.
– Чего? Каким еще злодеем? – рассмеялся коллега. – Ты выполняешь свою работу. Я же знаю, почему ты это делаешь. Придумал тоже, злодей, герой. У каждого человека своя история за плечами.
