В такой беспросветной однообразной жизни случались и моменты встряски, когда приходилось отстаивать свои позиции в жизни. Так, однажды в деревню прибыл бывший ухажер Тани – Володя Косов. Поговаривали, что он разошелся со своей женой в Москве и вспомнил свою первую любовь, Фирсову Таню. Приехав в деревню, он узнал, что Таня давно замужем и имеет двоих детей. Но он подобрал момент и подкараулил Таню на улице. Он поведал ей, что по-прежнему любит ее и думает о ней, жалеет, что сразу после войны не приехал за ней. Володя жаловался, что жизнь его закрутила: встретил авантюристку, которая его одурманила, и он по ошибке женился на ней. Но они уже давно расстались. Володя даже предложил ей уехать с ним, начать все сначала, обещал, что детишек он полюбит, как своих, воспитывать будет. Таня выслушала его бурные объяснения и резко дала понять, что она замужем за любимым человеком, живет с ним душа в душу. Она прямо сказала Володе, что его поезд давно ушел и никогда не вернется. Он пытался что-то говорить, но Таня сказала, что ее совершенно не интересуют его разговоры, так как у нее много работы, и просила не становиться на ее пути. После чего она повернулась и быстро зашагала в сторону своего дома.
Николаю, конечно же, донесли об их встрече, но он не устроил сцену ревности, а лишь спросил у жены:
– Что, Косов объявился?
– Да, он встретил меня, много говорил, но я быстро его отшила. Не беспокойся, мой дорогой любимый муж, у нас с тобой уже давно крепкая, дружная семья, и все разговоры излишни – я буду верна только тебе. Пообещай мне, что ты никогда не будешь о нем напоминать. Я его уже очень давно вычеркнула из своей жизни.
Муж обнял ее, и больше они ни разу не обмолвились об этом человеке за всю жизнь.
Как-то раз Николаю с Митей довелось побывать вместе в командировке в Почепе. Там они зашли пообедать в кафе и неожиданно встретили своего давнего приятеля – Василия Окуня.
Митя зашел первым, огляделся вокруг и даже присвистнул:
– Вот те на, кого мы бачим! – он указал подошедшему Николаю на небритого мужчину, стоящего в очереди за пивом. – Да это ведь Васька Окунь, давненько не виделись! Замаскировался, полицейская морда!
Митя сел за столик, а Николай встал в очередь. Когда Васька проходил мимо, Митя пригласил его сесть за их столик. От неожиданности Окунь даже опешил, но сел и спросил:
– Ты что здесь, проездом?
Когда Окунь увидел подходящего Николая, он чуть было не поперхнулся. Все трое долго сидели молча, каждый думая о своем. Первым не выдержал Николай:
– Ну что, не ожидал нас здесь встретить, полицейская шкура? Расскажи, где тебя носило, чем занимаешься?
В голове Николая мгновенно пронеслись все злобные деяния этого гнилого человека, его глупое преследование Ольги, которая отвергала его ухаживания и домогательства. Он вспоминал, что Окунь никак не мог смириться с отказом Ольги и всячески портил им жизнь.
Перед самой войной они подрались из-за Ольги, но Николай вышел победителем, и Окунь поклялся разделаться с ним. Когда началась война, Окунь, не раздумывая, пошел в полицаи к немцам, служил им преданно и исправно. По его указке немцы расстреляли Ольгу и ее отца, которые помогли уйти от немцев партизанам, указав им тропу через болото. Тогда фашисты были настолько разъярены, что пообещали расстрелять всех, если им не разыщут тех, кто помог партизанам. Спасая свои шкуры, Окунь с Давыдовым указали на отца Александра, и его дочь, Ольгу. Люди рассказывали, что в отца Александра стрелял сам Окунь, а в его дочь – полицай Давыдов.
Тогда Николай поклялся отомстить за них и лично расправиться с Окунем и Давыдовым. С Давыдовым он не встретился ни разу, а вот Окунь дважды от него уходил. Первый раз они встретились на могиле Ольги. Увидев там Николая издалека, Окунь убежал, вскочив на лошадь. Николай стрелял в него, но промахнулся. Второй раз партизаны заманили Окуня с Давыдовым на поповский кордон. Но и тогда им удалось избежать возмездия. Если Давыдов как сквозь землю провалился и не оставил следов, то Окунь опять пытался ускакать на лошади. Николай стрелял в него и вроде бы попал, он видел, как тот упал с лошади. А вот оказалось, что он жив и сидит перед Николаем здоровый и невредимый.
Николай отодвинул резко кружку и сжал кулаки, тело сжалось от напряжения:
– Ты еще, сволочь, бродишь по свету?! Ты знаешь, где твое место?
Окунь наконец-то заговорил:
– Хватит, я свою вину перед Родиной сполна загладил: сидел в лагерях, работал, как вол, так что не надо самосуда, не тебе меня судить. Вообще, мужики, я предлагаю все забыть: «Кто старое помянет…». Давайте выпьем. Я принесу водочки, отметим встречу, земляки мы все же.
Митя обрадовался:
– Пусть за водкой сходит, с паршивой овцы хоть шерсти клок.
Но Николай резко оборвал его:
