А вот в выходные дни, обычно по субботам, на укладку сена и подскребку выходило местное начальство – это председатель сельсовета Давыдов, парторг, бухгалтер счетовод. На этом субботнике появлялись комсомольцы из местных ребят, среди них Яшка Немыкин, тракторист, на груди его красовался красный бантик. Он слыл активистом и работал совместно с секретарем комсомольской организации, молодой учительницей немецкого языка Раисой Коростелевой. На субботниках комсомольцы вместе с народом вносили свой вклад в уборку сена. Раздавались патриотические песни, но простые парни вперемешку с ними распевали и свои разухабистые частушки, что злило Давыдова, который старался приструнить парней, но ему это мало удавалось.
– Пароход идет мимо пристани, будем рыбу кормить коммунистами, – распевали ребята во главе с Николаем. – Это не мы сочинили, это слова Есенина, вы что, не читали поэта Есенина? – куражились ребята.
– Ну, смотри, допоешься, грамотей, куда ты катишься, попадешь в ВЧК, там тебя научат коммунистов любить, кулак недорезанный.
Яша вступился за Николая:
– Да никакой он не кулак, отец его из середняков вообще-то. Отец его Никита-буду-да из красных партизан, насколько всем известно.
– Ладно, не будем про отца, а он, сынок, пусть читает не Есенина, а труды Ленина, Сталина, да рассматривает возможность вступить в комсомол.
– Да нужен мне ваш комсомол! Что он мне даст, кроме вашей агитации? – а сам снова продекламировал Есенина, – Знать так хочется и мне, задрав штаны, бежать за вашим комсомолом!
А потом, ударив коня пятками в бок, Николай прокричал:
– Ваш комсомол – гоп треп калошами: ни коровы нет, ни лошади, не гогочет не ревет, меня горе не берет.
Он поскакал по полю, а Давыдов крикнул ему вслед:
– Ну, мы с тобой еще встретимся, чертенок. Или будешь с нами или…
Но он не договорил, в это время рядом с ним прошла Наталья Григорьевна. Она ему всегда нравилась, хотя и была замужем за бывшим председателем колхоза Иваном Фирсовым.
– Здорово Наталья, ты сегодня как никогда хороша собой, так и хочется тебя обнять, – и он было потянулся к ней.
– Убери свои руки поганые, Кузьма, как у тебя хватает совести вести такие разговоры со мной? Я тебе повода никогда не давала.
Сам Давыдов о себе мало распространялся, был приезжим, родом из Смоленской области. О его прошлом в селе никто ничего не знал. Приехал в Глинное со своей женой, устроил ее на работу в местный магазин. Детей у них не было, а вскоре она бросила его и уехала в неизвестном направлении.
Одним из приятных воспоминаний о лете у Николая было ночное время.
После рабочего дня, группа ребят отправлялись пасти лошадей в ночь. Прихватив с собой провизии – хлеба с корочкой, кусок сала, лук, картошку и немного табака, – вскочив на лошадей, мчались на Крюцкие луга, в ночное. Прибыв к излучине реки, ребята скакали галопом наперегонки. Впереди обычно скакал Андрей Коршунов на Майке, рыжей кобыле, сильной, всегда стремящейся быть впереди – и ей всегда это удавалось. Вторым обычно скакал Николай на своем Воронке с черной звездочкой на лбу, он тоже всегда старался обогнать соперников, но Майку все же обогнать не удавалось. Глаза ребят горели от удовольствия, лица были раскрасневшимися и довольными. Прискакав к изгибу реки, ребята стреножили коней, вешали им на шею звонок и отпускали на выпас.
Затем они таскали сучья от сухих кустов на костер, а кто-то забрасывал удочку с живцом на щуку. Вечером ребята смогли поймать крупную щучку, по их меркам, на хорошую уху. Костер красиво разгорался, искры летели в небо, они бросали в прогоревшие уголья картошку, поворачивали ее прутьями, нанизывали на прутья кусочки сала и жарили над угольями. Сало румянилось, золотилось, жир капал и шипел, вырывая пламень. Все дружно садились в кружок, чтобы насладиться вкусной едой на фоне свежей ночной тишины. Поужинав, некоторые ребята закуривали, свернув козью ножку из газеты и табака, часто играли в карты и травили байки.
Обычно начинал Андрей Коршунов:
– Я на прошлой неделе ехал на лошади тихо утренней ранней порой. Видел, представляете, настоящую ведьму, а когда пригляделся, ею оказалась бабка Проскута Логутова. Она собирала траву на зелье, им она опаивала людей, которые к ней обращались.
Иван из темноты:
– Напоить тебя, чтоб ты не ходил к ее внучке Насте.
– А что я ей сделал?
– Не сделал, так сделаешь ей правнуков, а бабка потом – воспитывай.
– А ты сначала женись на внучке, поэтому бабка и хочет тебя напоить зельем, – заржали ребята. – Нам, мужикам, ведь не рожать, сунул – вынул да бежать. – ребята в темноте дружно засмеялись.
– А что, и женюсь. Настя мне очень нравится, я не отрицаю.
