Лето для Николая было прекрасной порой. Река Навля успокаивалась, входила в свои берега, природа буйно расцветала и оживала. Особенно ярко зацветали сирень, черемуха, вишня, в лощинах за рекой сине-белой волной шло цветение садов. Воздух вокруг, в бушующих цветением садах, наполнялся запахом, от которого кружилась голова. На озерах появлялись лилии и кувшинки, Николай любил срывать их и вечерами раздаривать девушкам. Он дарил всем по одному цветочку, а когда подходил к Тане и дарил ей, то почему-то смущался. Таня отнекивалась, но все же брала лилию, несмотря на недобрый взгляд Володи Косова.
Очень важным временем для Николая было особое время – время сенокоса.
На другом берегу, в пойме реки вырастала самая высокая и сочная трава. Каждый покос имел свое название, по фамилиям бывших владельцев земли: это Крюцкие, Логутовские, Никитские…
Ранним утром Николай доставал косу, отбивал ее острие, и, проводя пальцем по лезвию, приговаривал: «Хоть брейся!». Поодаль стоял отец, и добрым хозяйским взглядом смотрел на сына:
– Молодец, сынок, настоящий крестьянский мужик!
Наскоро перехватив что-то на завтрак, он вскакивал на лошадь и галопом мчался на свой покос. Завидев издали группу мужиков, Николай привязывал свою лошадь и присоединялся к ним. Трава в утренней росе косилась очень легко и ложилась в красивую, ровную линию. Он старался не отставать от мужиков, но не дай бог, старался не задеть косой ноги переднего косаря.
«Вжик, вжик, вжик!» – сзади в строю косили сильные, проворные мужики с большим опытом. Дед Ларичев иногда сзади покрикивал: «Ну-ка, молодой, быстрее, а то пятки подрежу невзначай». И тогда Коля старался ускориться, не отставать от мужиков, набираясь опыта и мастерства. Мужики с одобрением смотрели на Николая, приговаривая: «Добрый хлопец вырос у Никиты-буду-да, того и гляди скоро опередит всех нас, косарей».
Сенокос продолжался почти до августа, покосов было много. За работу в колхозе деньги не платили, а начисляли трудодни, так называемые проценты. Работать нужно было обязательно, заставляли работать всех местные власти, бригадир Митя по утрам ходил по дворам и давал наряд на разные работы. Если не выйдешь – враг народа со всеми вытекающими последствиями. Сначала разбирали на общем собрании селян вместе с председателем сельского совета Кузьмой Давыдовым, парторгом, председателем колхоза. Ругали жестко, угрожали, даже в ссылку могли сослать. Николай припоминал случай, когда мимо косарей проезжал на телеге Филя Ноздрюля. Кто-то крикнул:
– Куда, Филя, направился, что-то едешь еле-еле?
– Да вот, Иссарионычу (т. е. Сталину), отработать трудодень за просто так!
Эту фразу кто-то передал Давыдову, и через пару дней ночью на воронке приехали с НКВД за Филей, и ему пришлось три года отрабатывать этот трудодень за колючей проволокой.
После косьбы, траве давали подсохнуть, чтобы она превратилась в сено.
Затем ее укладывали особым образом, и получались красиво сложенные стога. Женщины сгребали сено граблями в копны, а парни возили копны на лошадях и складывали в скирды. Следом за возом девушки проходили с граблями и подскребывали. Они были наряжены в цветастые платья и разноцветными косынками. Ребята красовались перед девушками на лошадях.
Однажды за лошадью Николая подскребывала Таня Фирсова. «Ох, как ты гладенько скребешь, так бы всю жизнь работал бы с тобой в паре», – шутил Николай, глядя на Таню. Таня в ответ посматривала на него и улыбалась,
ведь она видела, что неподалеку на лошади гарцевал Володя Косов, и по всему было заметно, что он заревновал.
– Смотри, Николай, не утоми мою девушку, не то вечерком поговорим по душам за клубом.
– Ладно, не егози там, все у нас хорошо, мы поладим, не тревожься, – Правда, Таня? – говорил Коля и тем самым распалял Володю.
Мужики укладывали сено в стога, и здесь брат Николая, Егор, был особым мастером в этом деле. Пласты сена ложились друг на друга и в завершении дела вверху делали конус. На работу Егора засматривалась Акулина, дочь кузнеца, но он не обращал внимания на девушек, его увлекал сам процесс работы. После работы все дружно шли на обед через речку, кто-то прыгал с разбега прямо в речку, освежиться, брызги летели вверх, слышались шутки, смех. Николай с парнями проводили купание на лошадях, они грациозно гарцевали, затем сходу забегали в воду, поднимая огромные брызги. Парни, мокрые, веселые старались развеселить девчат, ловко управляя лошадьми.
