В один из дней в их камеру пришел со списком к расстрелу старший комендант Давыдов. Среди десятков человек были и Николай с Митей. Группу погнали на расстрел. Подойдя к яме, они увидели Тоньку-пулеметчицу, которая подошла к Николаю и грубо рявкнула:
– Ну что, красавчик, прощайся с жизнью, не захотел принять мое предложение – выбор твой, твое последнее слово, говори:
Николай решил схитрить и произнес:
– А можно еще подумать? Дайте шанс.
– Хочешь еще подумать? Хорошо, я походатайствую за вас перед комендантом, а пока марш в камеру!
Так что Николай и Митя в очередной раз остались живы, хотя были уже на волоске от смерти.
Приближались рождественские праздники, стояли холода и выживать приходилось в полном смысле слова. Николай потерял счет дням и ночам, тоскливо вспоминая деревню, родной дом, любимую девушку, и только благодаря этому хотелось жить и бороться за это право.
Интриги Тоньки-пулеметчицы по-прежнему продолжались, и она постоянно изощрялась в своих неуемных желаниях к Николаю. Наблюдая за ним, она поняла, что он взял ее хитростью. Идти служить немцам он, по-прежнему, не собирался, и ей нужно было что-то с ним решать. Она стала разрабатывать очередной план.
Как-то Антонина сидела с Давыдовым в столовой, и зашел разговор о бане.
Ей пришла в голову идея истопить баню яблоневыми дровами, после них стоит очень приятный яблоневый аромат.
– Я хочу пригласить в баньку нашего коменданта, сделать ему рождественский подарок и хороший массаж. Для этого нужно найти яблоневые дрова, заготовить и истопить баню, и сделать это должен паренек из пленных, Николай, нужно отправить их с другом за дровами и обязательно приставить к ним охранника, а остальное я беру на себя.
Антонина была особо приближенной к коменданту, и ее желания выполнялись, поэтому Кузьма не стал с ней спорить, хотя она явно превышала свои полномочия.
На другой день Кузьма приказал полицаю Тарасу Остапову и его сыну, запрячь две подводы, взять с собой двух заключенных, Николая и Митю, и отправиться в заброшенный яблоневый сад за дровами. Тарас пытался возразить против этих заключенных, ему не хотелось иметь дело с земляками, но Кузьма рявкнул на него, что это приказ свыше, и он не собирается его менять.
– Да смотри, чтобы не сбежали, головой ответишь за них.
Выехали засветло, на одной подводе Тарас с Митей, на другой – Филипп с Николаем. Тарас, глядя на оборванного и сильно похудевшего Митю, предупредил его, что при малейшей попытке к бегству будет стрелять без предупреждения, и все остальное время ехали молча.
На другой подводе шел более откровенный разговор, так как встретились два одноклассника.
– Ну как тебе служится у немцев, доволен жизнью теперешней? – спросил Николай, зябко кутаясь в потрепанный сюртук.
– Я сам не хотел, но отец настоял, он сказал, что немецкая власть пришла навсегда, и служить будешь им без разговоров.
– А как же ты смотришь в глаза людям? А если об этом узнает твоя невеста Аня, – спросил Коля.
– А ты не говори ей, я тебя прошу, Николай.
– Нет, Филипп, твой отец не прав, русский народ все равно разобьет немцев и победит любой ценой.
Филипп горестно опустил голову.
– Но я никому не расскажу о тебе, если ты мне окажешь одну небольшую услугу. Помоги мне совершить побег. Подумай над моим предложением, ведь мы с тобой всю жизнь дружили.
Филипп стал говорить, что это невозможно, ведь отец едет вместе с ними и контролирует ситуацию, начнет сразу же стрелять.
Николай умолял его – это шанс, в его жизни другого не будет, а умирать молодым не хочется.
– Ладно, – сказал Филипп, – рискнем, только ты беги зигзагами, я буду стрелять и промахнусь.
Прибыли к старому яблоневому саду и остановились у дороги, снег пошел большими хлопьями, подул ветер и началась метель. Полицаи остались стоять в стороне, а Николай с Митей стали рубить и таскать дрова. Когда подводы наполнились и они пошли за последними дровами, Коля крикнул:
– Митя бежим! Это наш с тобой шанс!
И они побежали зигзагами к лесу, как о ни и договаривались ночью, обсуждая побег.
Тарас взревел, глядя на Филиппа и с криком: «Чего стоишь! Стреляй!», – сам выстрелил, прицеливаясь в спину Мити. Филипп рванул винтовку, стал целиться в Николая, убегающего все дальше и дальше. Тарас прицелился в Николая и выстрелил, Николай почувствовал, как обожгло руку, но он бежал, не оглядываясь. Лес был уже рядом, и он быстро принял его и укрыл. Тарас махнул от досады рукой и пошли к подводе. Филипп дал понять отцу, что убиты они оба.
– Да, я так и доложу, что убиты были при попытке к бегству.
Тарас быстрыми шагами подошел к Мите, ногой повернул ему голову и убедился, что Митя мертв.
– Все, отправляемся обратно. А может, возьмем Митю? Это будет доказательством, а про Николая скажем, что утонул в болоте.
Началась метель. Полицаи повернули лошадей и отправились назад, в Локоть. По дороге, Тарас, не переставая, ругался на Филиппа, что тот промазал и не попал в Николая.
