Раненый в руку Николай шел по лесу, по-видимому, кость была не задета, но крови потерял немало. Он был очень счастлив, что оказался на воле, свобода пьянила его и радовала. Митя остался лежать недалеко от леса на снегу. Его обнаружили жители поселка, которые прибежали, услышав стрельбу. К счастью, Митя был тяжело ранен, но жив. Тарас не разглядел это, так как была сильная метель. Жители увезли Митю на санях в деревню, и его выхаживала знахарка.
Тем временем полицаи прибыли в лагерь. Встретил их Давыдов, гневно спросив, где заключенные.
Узнав, что при попытке к бегству были оба убиты, потребовал доказательства. Тарас заверил, что из-за метели, кони еле тащились, и они не стали везти трупы: «Но, если не веришь, можешь проверить». Но проверить Давыдов не смог, так как метель продолжалась несколько дней. Благодаря затее с баней, жизнь Николая и Мити была спасена от расстрела, и они пошли каждый своим путем.
Николай шел по лесу, превозмогая боль в руке, в убежище односельчан. Раненую руку он промыл снегом, оторвал кусок рубахи и перетянул. Слава богу, пуля едва коснулась, разорвав мягкие ткани. Голодный, холодный он переночевал в стогу сена: зарылся глубоко, согрелся и заснул. На третий день, ночью, он наконец-то прибрел к убежищу односельчан. За время его пребывания в лагере в Локте немцы разбомбили и сожгли село Глинное.
Люди бежали, спасаясь, в лес, к реке Нерусса, строили себе убежища. Мать Николая с сестрами жили вместе в одной из землянок. Присмотревшись, он нашел без труда землянку своих родных по домашним вещам.
Совершенно без сил он постучал трижды в оконце землянки – это был условный сигнал для матери. Открыв дверь, увидев сына живым, мать тихо заплакала, но, присмотревшись, и оценив его состояние, она взяла себя в руки и помогла войти в землянку. Она помыла сына, переодела во все чистое, накормила, напоила горячим травяным чаем и уложила в постель, после этого они стали думать, где лучше спрятать его, так как оба знали, насколько опасно оставаться здесь, потому что постоянно велись обыски.
Спрятаться Николай решил в берлоге медведя, которую они знали, это место было неподалеку от убежища, медведица покинула это место несколько лет назад, и оно было надежное. Ранним утром Николай с матерью нашли это место, Николай укрылся там. Поздними вечерами мать приносила сыну еду, немного поговорив, она уходила. В одну из ночей Николай обнял мать, поблагодарил за все и сказал о своем решении уйти в партизанский отряд, который находился в нескольких десятках километров от их убежища.
Не без труда удалось Николаю разыскать место дисклокации партизанского отряда к утру следующего дня. Здесь он увидел и знакомых партизан из своей деревни, которые знали, что пришлось пережить Николаю, поэтому, переговорив с командиром отряда и получив инструкции, Николай встал в строй и принял присягу. В партизанском отряде Николай служил исправно, ничем не выделяясь.
В силу своей молодости Николай быстро освоился в партизанском отряде, с точностью выполняя все задания, которые поручало ему командование, был дисциплинирован и исполнителен. Группа партизан нападала на немецкие комендатуры, подрывала составы с оружием, шедшие на Москву. Железная дорога пылала огнем мести.
Особенно Николай любил ходить на взятие «языка» и доставку его в отряд.
На это задание он обычно ходил с Ходоричем Иваном, родом из Белоруссии. Иван был постарше Коли, имел семью, слыл балагуром и весельчаком. Он рассказывал о своей жене Анчутке, о белорусской деревне. Вспоминая об нем, Николай эти истории рассказывал по-своему, украшая юмором. Во время отдыха или привала Николай рассказывал эти байки солдатам, которые угорали от смеха. Иван не обижался на Николая, только поглядывал на него искоса, говоря: «Моя Анчутка – жена мне хоть куда, а вот ты кого после войны возьмешь в жены мы посмотрим».
– Гоп-треп калошами, ни коровы нет, ни лошади, не гогочет, не ревет, тебя горе не берет! – так отшучивался Николай, хлопая при этом в ладони и вприсядку танцуя.
Больше всего Николаю и бойцам нравилась веселая история про двоюродного брата Ивана. Его брат женился на ленивой женщине, это выяснилось после женитьбы. С вечера она всегда была веселая, здоровая, миловались всю ночь, а утром, когда надо было работать по хозяйству, готовить завтрак мужу, жена занемогала, плохо себя чувствовала, оставалась в постели поспать. Муж сам себе готовил, а затем шел на работу. А жена спала до полудня.
Это продолжалось довольно долго. Но однажды терпение его лопнуло, и он сказал ей: «Хватит отлеживаться, вставай и иди к врачу». Жена заохала:
