– Дело не во мне, – отвечала на это Гуй-чэнь. – В прошлом году, когда я уезжала из дому, я ведь бросила всякие мысли об экзаменах и, если бы я думала о них, я не стала бы пускаться в такой далекий путь. Мне жаль Хун-хун и Тин-тин, которых мы недавно с таким трудом уговорили поехать с нами и которые только ради экзаменов не посчитались ни с дальностью расстояния, ни с трудностями в пути. Кто мог знать, что все сложится так неудачно. Как подумаю об этом, так тяжело становится на душе.
– Когда пускаешься в путь по воде, разве можно что-нибудь заранее рассчитать? Иной раз подует такой ветер, что пройдешь в день три тысячи ли, а то и все пять, – успокаивал племянницу Линь Чжи-ян. – Помню, как-то раз твой отец рассказывал мне о Ван Бо [404], талантливом человеке, который жил много лет тому назад. Как-то раз Ван Бо собрался навестить своих родителей и отправился в путь по воде. Когда он проезжал Чжунлин [405], поднялся волшебный ветер, и его джонка за сутки прошла бог знает какой длинный путь. Ван Бо прибыл на место как раз в день праздника чунъян [406] и попал прямо на богатый пир к военному губернатору во дворце князя Тэн. Ван Бо написал в честь этого события «Предисловие» к стихам «Дворец князя Тэн» и сразу же так прославил себя, что не было в мире человека, который бы не знал его имени. Как знать, может быть, и нам случится плыть при таком чудесном ветре. Будь уверена – если всем вам суждено оказаться в почетном списке «цайнюй», то не только такой путь, но даже путь в два раза больший не должен пугать вас.
Линь Чжи-ян и его жена прекрасно понимали, что к экзаменам им никак не успеть вернуться на родину, однако, чтобы успокоить Гуй-чэнь, они всячески старались отвлечь ее от грустных мыслей.
Но вот однажды вдруг поднялся сильный попутный ветер, которому удивлялись даже бывалые матросы:
– Какой необычный ветер, – говорили они друг другу. – Он дует только поверху и не поднимает волны.
– Что это значит? – поинтересовался Линь Чжи-ян, который в это время оказался на палубе и слышал разговор матросов.
– А вот посмотрите, – отвечали они, – ветер гонит нашу джонку с такой силой, словно мы мчимся на облаках. Сейчас и быстрый конь нас не догонит. А посмотрите на воду – волн нет, вода совсем спокойная. Так бывает только тогда, когда ветер дует поверху. Это чудесный ветер! Как жаль, что впереди нам преграждает путь «Гора-ворота», а то бы мы на несколько месяцев раньше прибыли на родину…
Джонка мчалась быстро и вскоре подошла к подножию горы. Линь Чжи-ян, который переживал за девушек и у которого было тяжело на душе, вышел на палубу, подошел к рулю и остановился около него в грустном раздумье.
– Вы пришли очень кстати, уважаемый Линь Чжи-ян, – вдруг услышал он радостный голос До Цзю гуна. – Я только что собирался пойти за вами, чтобы кое о чем спросить вас. Скажите, пожалуйста, как называется гора, что перед нами?
– В прошлый раз вы мне сами сказали, что это «Гора-ворота». Что же вы теперь меня об этом спрашиваете?
– Помню, помню, – ответил До Цзю гун, – и все-таки спрашиваю, потому что случилась удивительная вещь. В свое время, когда я впервые проходил на джонке мимо этих мест, я спрашивал у бывалых людей, почему эта гора называется «Гора-ворота». Ведь она стоит посреди моря, на пути, и лишь преграждает дорогу. Все джонки вынуждены огибать ее и тратят несколько месяцев только на то, чтобы обойти ее. Один из стариков рассказал мне следующее. В свое время, когда великий Юй боролся с наводнением, он прорубил в этой горе канал. По каналу могли проходить джонки и потому эту гору назвали «Горой-воротами». Однако в течение долгих-долгих лет в канале отлагался ил и песок, которые в конце концов совсем закрыли этот водный путь через гору. И хотя джонки уже больше не могут здесь проходить, гору эту все еще по старой памяти называют «Горой-воротами». Произошло это очень давно, и трудно сказать, когда именно этот проход обмелел и сообщение по нему прервалось. И вот теперь, – продолжал До Цзю гун, – когда я только и слышу, как наши девушки говорят о том, как бы им скорее добраться до Линнани, чтобы поспеть к испытаниям, я стал думать, нельзя ли как-нибудь вернуться к сроку, несмотря на дальность предстоящего пути. Тут я и подумал, что единственное наше спасение в этой горе. Если бы вдруг канал сам собой освободился бы от заносов и через него можно было бы пройти на джонке, как это бывало когда-то, то нам не пришлось бы огибать «Гору-ворота». Тогда наши девушки успели бы к экзаменам, тогда и мои племянницы смогли бы, пожалуй, поехать вместе с ними на экзамены. И вот только я обо всем этом размечтался, как вдруг раздался громоподобный звук прибоя. Я посмотрел перед собой и увидел, что там, где, наверно, раньше все было занесено землей, вновь открылся путь, по которому можно пройти…
При этих словах Линь Чжи-ян от радости вскочил с места и, не дослушав Цзю гуна, бросился к борту смотреть на гору. Цзю гун сказал правду: в канале с шумом бурлили волны, и все выглядело теперь здесь по-иному.
