Пока Линь Чжи-ян смотрел на гору, джонка вошла в проход и помчалась по нему со скоростью быстрого коня.
Но о том, как джонка миновала эту гору и что случилось дальше, будет сказано в следующей главе.
Когда джонка влетела в образовавшийся в горе проход, радости Линь Чжи-яна не было предела, и он поспешил в каюту сообщить о случившемся. Все были счастливы, когда узнали, что перед ними открылся кратчайший путь.
На следующий день, когда джонка наконец вышла из Горного прохода, Линь Чжи-ян, улыбаясь, сказал своей племяннице:
– Помнишь, я недавно рассказывал тебе о том, как Ван Бо благодаря чудесному ветру попал на пир и написал свое знаменитое «Предисловие» к стихам «Дворец князя Тэн». Вот и тебе, когда ты спешишь на экзамены, дух гор взял и открыл путь. Оказывается, и дух ветра и гор иногда очень кстати приходит на помощь. Что ж, так и быть, когда выдержишь экзамен и попадешь в число «цайнюй», мы уж поставим ему полную чарку жертвенного вина.
Все рассмеялись.
– Путь нам предстоит еще далекий, – ответила на это Гуй-чэнь, – и пока что у нас не может быть уверенности в том, что мы поспеем к экзаменам. Да если и поспеем, еще неизвестно, добьюсь ли я чего-нибудь со своими ничтожными знаниями. Но как бы там ни было, а, если отец не вернется, я буду просить вас еще раз взять меня с собой на остров Пэнлай.
– Само собой разумеется, – сказал Линь Чжи-ян. – Ведь я обещал тебе, когда мы были там, что если отец твой не вернется, то снова поеду за ним. Разве твой дядя может тебя обманывать?
– А я вот что скажу тебе, племянница, – вмешалась в разговор жена Линь Чжи-яна, – раз твой отец стал бессмертным, то пусть даже он и не пожелает возвращаться на родину, тебе-то к чему снова пускаться за тридевять земель разыскивать его. Разве плохо, что он стал святым и обрел бессмертие?
– Кто ж говорит о том, что бессмертие это плохо? – ответила на это Гуй-чэнь. – Я беспокоюсь за мать и за брата, которых оставил отец. Кроме того, я не могу найти себе места, как только подумаю, что я в довольстве, беспечно сижу у себя дома, а отец живет где-то на чужбине, совсем один и некому о нем позаботиться. Нет, я буду считать, что исполнила свой долг, только тогда, когда найду отца.
Время в пути шло быстро, незаметно, и в конце седьмой луны путники прибыли в Линнань. До Цзю гун распрощался со всеми и первым покинул джонку. Вскоре и остальные собрали вещи, и Линь Чжи-ян повел всех к себе.
Надо сказать, что как раз в это время в доме Линь Чжи-яна гостила госпожа Линь, недавно приехавшая сюда вместе с сыном и Лань-инь. Обеспокоенная тем, что от Гуй-чэнь уже больше года нет никаких известий, она приехала к теще Линь Чжи-яна узнать, нет ли вестей от брата. И вот как-то раз, когда она сидела со своей сватьей и говорила о пропавших родственниках, дверь вдруг раскрылась и в комнату вошли Гуй-чэнь и Линь Чжи-ян с женой. Встретившись наконец снова, все заплакали от радости. Гуй-чэнь, со слезами на глазах, подошла к матери, низко ей поклонилась и тут же стала рассказывать, как она искала отца. Под конец она показала матери его письмо. Жена Тан Ао была очень расстроена тем, что муж ее не вернулся, но, когда она увидела письмо, написанное его собственной рукой, и прочла строки, в которых Тан Ао обещал скорую встречу, на душе у нее стало немного легче. Затем Гуй-чэнь познакомила свою мать с матерью Тин-тин, с самой Тин-тин и с Хун-хун. После взаимных поклонов Хун-хун и Тин-тин рассказали госпоже Линь о цели своего приезда.
– Это очень мило со стороны Хун-хун и Тин-тин, что они согласились поехать вместе с тобой, – сказала госпожа Линь, обращаясь к дочери. – Не иначе как самою судьбою вам было предназначено встретиться. Ну, а теперь, раз вы стали назваными сестрами и собираетесь вместе держать экзамены, то должны заботиться друг о друге и всегда жить в согласии и мире. Дружить, так уж до конца, а не то что поссорились из-за полслова – и дружба врозь. Этого не должно быть.
Нечего и говорить, что девушки были полностью согласны с госпожой Линь.
В комнату вошла Лань-инь. Гуй-чэнь стала ей кланяться и благодарить ее за заботы о матери и брате.
– Когда ты уехала, – сказала госпожа Линь, обращаясь к дочери, – я все время думала о тебе, тосковала и потому часто болела. Спасибо Лань-инь. Она и готовила сама мне, и лекарства настаивала, и ухаживала за мной, словом – во всем старалась тебя заменить. Рядом с ней мне становилось легче, и так постепенно, благодаря ее заботам, я совсем поправилась. А что касается уездных экзаменов, то хотя в уезде еще и не назначили определенного срока для их проведения, все-таки, я думаю, надо пораньше поехать домой, поговорить с твоим дядей Тан Минем и заранее записаться на экзамены, чтобы не опоздать и не возиться потом с ходатайствами.
– Вы правы, матушка, – сказала Гуй-чэнь.
