Случилось так, что в тот же день к госпоже Линь из-за моря приехала госпожа Лян вместе с Лянь Ляном, Лянь Цзинь-фэн и Ло Хун-цюй. Когда жена Тан Ао стала расспрашивать госпожу Лян о причине ее приезда, та подробно рассказала ей, как в свое время Тан Ао спас ее дочь и Инь Юань по поручению Тан Ао сосватал Хун-цюй за Сяо-фэна.
Госпожа Линь была счастлива. Нежданно-негаданно пришла вдруг к ней в дом невестка, да еще какая. Красивая, словно цветок, к тому же в совершенстве владеющая кистью и мечом.
Госпожа Лян, передав Хун-цюй на попечение госпожи Линь, собиралась поехать жить к своим родственникам.
Но Гуй-чэнь и Лянь Цзинь-фэн с первой же встречи так понравились друг другу, так полюбили друг друга, что ни за что не хотели расставаться.
Теперь очень кстати оказался дом по соседству, который госпожа Линь недавно купила. Чтобы соединить оба дома, решили сделать калитку из одного сада в другой.
Госпожу Лян с дочерью и госпожу Цзы с Тин-тин поселили в новом доме наверху; вместе с госпожой Цзы решила остаться и Хун-хун. Гуй-чэнь с Хун-цюй и Лань-инь устроились отдельно, а Сяо-фэн и Лянь Лян расположились в кабинете внизу. Когда все разместились, устроили пиршество, девицы вместе с госпожой Цзы и госпожой Лян расселись за парадно накрытыми столами. За вином Гуй-чэнь обратилась к госпоже Лян:
– Я была у вас в деревне Нарциссов и узнала, что вы еще весной направились в Линнань. Так почему же вы так долго ехали и только теперь оказались в Линнани?
– Нам пришлось нелегко в пути, – ответила госпожа Лян. – Плыли мы очень медленно, так как все время дул встречный ветер да как назло на пути оказалась еще какая-то гора, которую мы долго не могли объехать.
– Эта гора стоит посреди моря и называют ее «Гора-ворота», – поясняла Лянь Цзинь-фэн. – На самом же деле никаких там «ворот» нет, и целых полгода у нас ушло только на то, чтобы обогнуть эту гору. Да и ветер все время был встречный. Если бы в конце плавания не подул попутный ветер, мы бы, наверно, приехали сюда не раньше как еще через месяца два.
– А скажите, – спросила жена Тан Ао, обращаясь к госпоже Линь, – почему вместе с вами не приехали ваши зять и невестка? Ведь вы говорили, что вы породнились с семьей почтенного Инь Юаня.
– Верно, – ответила та. – Но они родом из Цзяньнани, и так как Хун-юй решила ехать на экзамен, то все они вернулись в Цзяньнань.
В этот день Тан Минь составил список, в котором указал фамилии и имена всех девиц, собиравшихся держать экзамен в этом уезде.
Фамильный знак Ло Хун-цюй он заменил другим знаком, который, однако, тоже читался Ло. Всего в списке значилось десять человек: Ло Хун-цюй, Тан Гуй-чэнь, Чжи Лань-инь, Линь Вань-жу, Инь Жо-хуа, Ли Хун-вэй, Лу Цзы-сюань, Лянь Цзинь-фэн, Тянь Фэн-хуань и Цинь Сяо-чунь. Так как госпожа Цзы тоже во что бы то ни стало хотела попасть на экзамены, пришлось и ее под вымышленным именем включить в список, который тут же был отправлен в уездное управление.
Вечером Гуй-чэнь, Лань-инь и Хун-цюй проводили госпожу Лян, госпожу Цзы, госпожу Линь и, пожелав им всем спокойной ночи, вернулись к себе. Расположившись у открытых окон, девушки завели беседу, наслаждаясь вечерней прохладой.
Гуй-чэнь достала тетрадь, в которой была переписана вся надпись с яшмовой плиты из «Беседки слез», и показала ее Лань-инь и Хун-цюй. Те, так же как в свое время Жо-хуа, не могли там прочесть ни одного слова. Когда же Гуй-чэнь подробно рассказала им всю историю с беседкой и надписями на плите, девушки невольно раскрыли рты от удивления. В это время белая обезьянка, которую привез с собой Сяо-фэн, подбежала к девушкам и тоже принялась рассматривать список.
– Может быть, эта обезьянка умеет читать? – смеясь, заметила Лань-инь.
– Это пока неизвестно, – ответила Гуй-чэнь. – Когда я на джонке переписывала все это, обезьянка все время сидела рядом и посматривала, что я пишу. Помню, я ей еще в тот раз сказала, что она может считать, что сделает великое дело, если передаст эту надпись человеку, владеющему кистью, и он напишет повесть, которая станет известной по всей стране. Не знаю только, поняла ли она то, о чем я ей говорила.
– Ах, вот как! Тогда понятно, почему она и сейчас с таким любопытством смотрит на эту тетрадь, – пошутила Хун-цюй и, смеясь, спросила обезьянку: – Так как, смогла бы ты выполнить это великое дело?
Как бы в ответ на это обезьянка фыркнула, дважды кивнула головой, схватила тетрадь и выпрыгнула в окно.
Девушки в совершенной растерянности молча смотрели ей вслед.
Вдруг в воздухе что-то просвистело, и они увидели, как через то же окно в комнату впрыгнула какая-то девица вся в красном: короткая кофта из красного шелка, красные шелковые штаны, на голове красный шелковый платок, повязанный узлом на лбу, маленькие вышитые узором красные туфельки, широкий красный пояс, а за поясом меч в красных ножнах. Лицо девушки рдело пунцовым румянцем.
На вид ей было лет четырнадцать-пятнадцать, не больше, и она была очень хороша собой. Неожиданное появление незнакомки повергло девушек в испуг и недоумение. Первая пришла в себя Гуй-чэнь.
