– По нашим обычаям, – ответил старик, – все, от императора и до простого народа, хоть и носят шапки и одежду ученых, но по цвету и качеству разные. Самым почетным считается желтый цвет, за ним следует красный и фиолетовый, потом голубой, а самый низкий – темно-синий. Что же касается того, что у нас и земледельцы, и купцы носят одежды такого же покроя, как у ученых, то это объясняется тем, что в нашей стране существует незыблемое правило, по которому все те, кто никогда не сдавал государственных экзаменов, считаются «бродягами». Они не входят в четыре сословия [294] и занимаются самой черной работой. Если и случается, что кто-нибудь из них становится земледельцем или ремесленником, то все окружающие начинают высмеивать их и стыдить, их презирают и сторонятся. Поэтому в нашем государстве все с малолетства учатся. Хотя и не все в состоянии стать учеными и носить одеяния голубого цвета, но каждый стремится заслужить хотя бы темно-синий халат, носить шапку ученого и считаться образованным, лишь бы не оказаться в числе «бродяг». Конечно, это очень хорошо, что у нас грамотность дает возможность каждому продвигаться вверх; а те, кто не может постичь все науки, пусть занимаются либо земледелием, либо ремеслом, и находятся при деле, и живут спокойно.
– Судя по тому, что вы говорите, – сказал Тан Ао, – в вашей уважаемой стране все сдают экзамены. Как же это можно в такой большой стране добиться того, чтобы все знали грамоту?
– У нас сдают разные экзамены, – ответил старик, – одни сдают на знание канонов, другие – по истории, третьи – на умение сочинять стихи, четвертые – на знание словесности; сдают также экзамены на умение составлять трактаты и доклады, указы и письма или сочинять музыку, на знание произношения и рифм, на знание законов или умение вести календарь и счет, на живопись, на врачевание и на гадания. Всякий, кто разбирается в одной из названных отраслей знания, может получить шапку ученого или темно-синее одеяние. Если хочешь продвинуться выше, то для этого надо уметь сочинять книги. Голубое одеяние не может достаться без этого умения. Вот почему, когда еще только закладывались основы нашего государства, на воротах столицы была начертана надпись, конец которой гласит: «Хочешь иметь ты потомков достойных, классиков книги читай постоянно»; это для того, чтобы поощрить всех к продвижению вперед.
Собеседники незаметно осушили несколько чайников вина.
Выпив более чем достаточно, старик хотел было покинуть друзей. Заметив, что уже не рано, Тан Ао уплатил по счету, и все собрались уходить.
Старик встал, вынул носовой платок, расстелил его на столе, завернул в него оставшиеся соленые бобы и спрятал за пазуху.
– Вы уже уплатили, – сказал он. – Эти остатки лучше я возьму с собой, чем отдавать их даром слуге. Завтра, если доведется снова прийти сюда выпить вина, можно будет закусить ими и вспомнить про вашу милость.
Затем он взял чайник с вином, поднял крышку, заглянул внутрь, и, увидев, что там еще осталось вина чарки на две, передал чайник слуге со словами:
– Даю тебе на хранение. Если завтра, когда я приду, будет меньше хоть на одну чарку, то я накажу тебя на десять чарок.
Затем, сложив остатки других закусок на одну тарелку, он подал ее слуге, сказав при этом:
– И это сохрани для меня.
Все четверо поднялись со своих мест; не сделали они и двух шагов, как, проходя мимо столика, за которым он сидел прежде, старик увидел свою зубочистку, понюхал ее, вытер и спрятал в рукав.
Выйдя из винной лавки, все направились на рынок. Там они увидели толпу людей, окруживших какую-то красивую девушку и глазевших на нее. Девушке было лет тринадцать или четырнадцать; личико у нее было белое, словно напудренное, она была очень хороша собой; глаза ее были полны слез, и она горестно всхлипывала.
Старик вздохнул:
– Как жаль, такая молоденькая! Вот уже несколько дней ее заставляют стоять на улице с открытым лицом и никто не пожалеет ее!
– А что с ней случилось? – спросил Тан Ао.
– Родители ее давно уже умерли, и она работает прислужницей во дворце. Когда дочь нашего государя вышла замуж, эту девушку взяли прислуживать во дворце зятя государя. Третьего дня она в чем-то ослушалась хозяина, и тот велел продать ее сводникам за любую цену. Но у нас деньги ценятся как жизнь, кто же согласится купить ее. Между тем зять государя держит в своих руках всю военную власть, шутя убивает людей, и простой народ трепещет перед ним. Кто же решится идти наперекор ему? А девушка эта, чувствуя себя опозоренной, искала способа покончить с собой, но всякий раз сватьи спасали ее от гибели. Теперь она уже не властна над своей жизнью и смертью, поэтому и плачет так горько. Если у вас доброе сердце, купите и спасите ее, это обойдется вам всего лишь в десять связок монет, зато вы совершите благое дело.
– Зять, отдай за нее десять связок! Ты сможешь взять ее с собой в Линнань, чтобы она прислуживала твоей дочери. Чем плохо? – предложил Линь Чжи-ян.
