– Его фамилия Сюй, имя Чэн-чжи. Сейчас ему за двадцать лет. Зять государя хотя и обещал ему отдать меня в жены, но, сомневаясь в нем и боясь измены с его стороны, он все оттягивал нашу свадьбу. А я поняла, что жених мой прибыл сюда из Поднебесной империи, совершив путь в десятки тысяч ли, если не спасаясь от грозившей ему опасности, то во всяком случае по какой-то не менее серьезной причине. Мне хотелось разузнать, в чем дело. Но я все время была во внутренних покоях дворца и не могла ничего узнать у него. Зимой прошлого года он сопровождал зятя государя в его покои. Зная, что там он задержится, я вышла из женской половины дворца, прокралась к нему в комнату, тихонько открыла дверь и нашла в его вещах какое-то письмо, написанное кровью. Тут я сразу поняла, что он верный потомок инского князя, бежавший сюда от опасности. Поэтому в этом году я дважды, не щадя своей жизни, уговаривала его бежать. Я хотела спасти своего жениха, убедить его выполнить волю отца, совершить подвиг во имя родины, продолжить дело, начатое предками, чтобы инский князь мог спокойно почивать в своей могиле. Могла ли я предположить, что он окажется таким бесчувственным и неблагодарным, что он предаст меня и обречет на гибель!
Сказав это, Ур горько зарыдала.
Тан Ао был и удивлен, и обрадован.
– Если фамилия этого человека Сюй, – воскликнул он, – и он потомок инского князя, да к тому же у него есть письмо, написанное кровью, значит, он безусловно сын моего побратима Цзин-е. Вот уже несколько лет, как я ищу сведений о племяннике, а он, оказывается, здесь. Ты, дочь моя, очень умна и добра к нему, но он почему-то не послушался твоих слов, не разобрался, где правда, где ложь, а рассказал обо всем зятю государя. Такой поступок, конечно, трудно понять. Ты не горюй. Я убежден, что у него на это есть какая-то весьма серьезная причина; подожди, пока я повидаюсь с ним, тогда все станет ясно.
Перестав плакать, Ур спросила:
– Приемный отец, вы назвали его племянником, разве он ваш родственник?
Тан Ао подробно рассказал ей о своих побратимах. Затем он вместе с До Цзю гуном и Линь Чжи-яном отправился во дворец зятя государя. Потратив много времени и денег, он наконец разыскал там Сюй Чэн-чжи. Пристально поглядев на Тан Ао, Сюй Чэн-чжи сказал:
– Здесь не место для разговора, – и повел всех троих в какую-то чайную.
Заказав отдельное помещение и убедившись, что в нем никого нет, Сюй Чэн-чжи низко поклонился Тан Ао и спросил:
– Когда вы приехали сюда, дядя? Встреча с вами на чужбине даже во сне не могла мне пригрезиться!
Ответив на его поклон, Тан Ао сказал:
– Расскажи-ка, племянник, когда ты познакомился со мной?
– Это было, когда вы, дядя, приехали в Чанъань на экзамены и там часто встречались с моим отцом. Мне тогда не было еще и десяти лет, я постоянно видел вас в нашем доме. Хотя с тех пор прошло уже более десяти лет, но вы совсем не изменились, я узнал вас с первого же взгляда.
Поклонившись До Цзю гуну и Линь Чжи-яну, он спросил, как их зовут.
– Это мои родственники со стороны жены, – ответил Тан Ао и познакомил их с Сюй Чэн-чжи.
Хозяин чайной подал чай.
– Дядя, почему вы все приехали за море, на чужбину? – спросил Сюй Чэн-чжи. – Не собирается ли государыня Ухоу изловить меня?
Успокоив его, Тан Ао спросил:
– А ты почему бежал сюда, племянник?
– Когда мой отец попал в беду, я бежал к дяде Вэню, забрав с собой его последнее письмо. Повсюду мне грозила опасность, так что пришлось все оставить, покинуть дом брата Ло и одному бежать за море. Несколько лет я скитался, перенес множество невзгод, был даже слугой, все испытал. В позапрошлом году я приехал сюда и поступил в войско; это все же лучше, чем быть слугой. Но и здесь дни тянутся как годы. А откуда вы узнали, дядя, что я здесь?
– Тебе уж за двадцать, племянник, не женат ли ты? – ответил вопросом на вопрос Тан Ао.
От этих слов Сюй Чэн-чжи невольно заплакал.
Что случилось дальше, будет рассказано в следующей главе.
Итак, Сюй Чэн-чжи заплакал и сказал:
– Вы спрашиваете меня, женат ли я? Так знайте же, что мне придется всю жизнь прожить одиноким.
– Почему? – спросил Тан Ао.
Тут Сюй Чэн-чжи подошел к двери и выглянул наружу; вернувшись на свое место, он сказал:
