– Все это надо будет делать только ночью, – сказал Тан Ао. – Хорошо было бы, племянник, если бы ты сейчас проводил нас к городской стене, чтобы я смог изучить дорогу, тогда ночью мне будет легче действовать.
– А каким образом вы овладели искусством прыгать? – заинтересовался Сюй Чэн-чжи.
Тан Ао рассказал ему, как он вкусил волшебную траву некунцао. После этого, уплатив за чай, они вышли из чайной.
Сюй Чэн-чжи окольными путями провел трех своих спутников на окраину города. Городская стена там была не выше четырех-пяти чжан, кругом было тихо и спокойно, и Тан Ао убедился, что ночью здесь можно будет привести в исполнение замысел Линь Чжи-яна.
– Поскольку сейчас здесь никого нет и стена не очень высока, почему бы тебе, зять, не поупражняться в прыжках с этим молодым человеком на спине, чтобы ночью было легче перепрыгнуть, – предложил Линь Чжи-ян.
– Верно, шурин! – ответил Тан Ао и взвалил на спину Сюй Чэн-чжи. Затем он весь напрягся и с легкостью вспрыгнул на стену. Оглянувшись по сторонам, он увидел, что вокруг не было ни души, только всюду виднелись заросли сливовых деревьев.
– У тебя остались какие-нибудь нужные тебе вещи в твоем жилье? – спросил он Сюй Чэн-чжи. – Если нет, то поскольку мы уже за пределами города, почему бы не бежать сейчас?
– Письмо, написанное кровью, у меня с собой, а без остальных вещей я вполне могу обойтись, так что я готов следовать за вами, – ответил Сюй Чэн-чжи.
Тан Ао поманил рукой До Цзю гуна и Линь Чжи-яна; поняв, чего он хочет, те пошли к выходу из города. Тан Ао без труда спрыгнул со стены. За ним соскочил и Сюй Чэн-чжи.
Некоторое время спустя их догнали До Цзю гун и Линь Чжи-ян. Добравшись до джонки, они тотчас же велели поднять паруса.
Сюй Чэн-чжи снова и снова принимался благодарить Тан Ао за свое спасение.
Войдя в женскую каюту, Тан Ао рассказал Сыту Ур о том, что было с Сюй Чэн-чжи и почему он так вел себя, а та, узнав правду, очень обрадовалась.
Тан Ао тут же уничтожил купчую на Ур и стал советоваться с Сюй Чэн-чжи, как им вернуться на родину.
– Пожалуй, вам лучше всего пока поехать с нами, – сказал До Цзю гун. – Если встретим джонку, хозяин которой будет мне знаком, то вы вернетесь на ней в родные края, и тогда мы все будем спокойны.
Сюй Чэн-чжи утвердительно кивнул головой.
Через несколько дней они прибыли в страну Двуликих. Тан Ао хотел прогуляться, но Сюй Чэн-чжи, боясь, что зять государя послал за ним погоню, не решился сойти на берег.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Тан Ао отправился вместе с До Цзю гуном и Линь Чжи-яном. Они прошли уже несколько ли, но ни города ни людей не было видно.
– Я себя плохо чувствую, – сказал До Цзю гун, – боюсь, что на обратный путь у меня не хватит сил. Простите, но мне придется вас покинуть.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Тан Ао и Линь Чжи-ян отправились дальше, а До Цзю гун вернулся на джонку. Так как у него очень болели ноги, он принял лекарство и незаметно для себя заснул. Когда он проснулся, боль в ногах совсем прошла. Он зашел в переднюю каюту, где был Сюй Чэн-чжи, и стал беседовать с ним. Тем временем возвратились Тан Ао и Линь Чжи-ян.
– Ну, что собой представляет эта страна Двуликих? – спросил До Цзю гун. – Почему вы обменялись одеждами и шапками?
– Расставшись с вами, мы прошли еще свыше десяти ли, – ответил Тан Ао, – и только тогда увидели жилища людей. Мы хотели посмотреть, какой вид у этих двуликих, но все они были в башлыках, затылки у них были завязаны, и видно было только одно лицо, а второе спрятано, так что оба лица сразу увидеть оказалось невозможным. Я подошел к ним и начал расспрашивать о здешних нравах и обычаях. Мы побеседовали: вид у них был приятный и веселый, лица такие кроткие и ласковые, что эти люди мне полюбились, как родные; они совсем не похожи на обыкновенных людей.
– Один из них беседовал с зятем и все смеялся, а я вмешался в разговор и задал ему один нескромный вопрос, – сказал Линь Чжи-ян. – Тогда он вдруг повернулся, смерил меня презрительным взглядом и как-то сразу весь переменился: лицо стало холодное, улыбка исчезла и доброты во взгляде как не бывало. Помолчав минутку, он ответил мне полуфразой.
– Ответить можно одной фразой, двумя, но как можно ответить полуфразой, не понимаю! – удивился До Цзю гун.
– Возможно, что это была целая фраза, – ответил Линь Чжи-ян, – но так как он произнес ее, глотая слова, то я услышал только полфразы. Все они сразу же стали очень холодны со мной, тогда мы с зятем прошли немного вперед, посоветовались и решили обменяться одеждой, чтобы посмотреть, будут ли с ним обращаться так же, как со мной. И вот я надел его шелковый халат, а он надел мой полотняный, и мы снова пошли к тем же людям. Они вдруг стали со мной очень ласковы, а с зятем холодны.
– Так вот они какие, эти двуликие! – воскликнул До Цзю гун.
