— По обычаям этой страны, все — от государя до простолюдинов — ведут простой и скромный образ жизни, — ответил До Цзю гун. — Единственный их недостаток тот, что они больше всего любят наряжать женщин. Безразлично, богатые это люди или бедные, стоит разговору зайти о женских нарядах, как все страшно оживляются, и хоть у кого-нибудь в кармане и пусто, он все-таки изыщет способ приобрести желаемое. Зная об этих нравах, почтенный Линь потому и захватил сюда такие товары на продажу. Если он снесет этот список в какой-нибудь богатый дом, не пройдет и двух-трех дней, как все будет раскуплено оптом, и, может быть, ему и не удастся получить такую же прибыль, как, скажем, в стране Великанов или в стране Карликов, но все же он выручит вдвое или втрое больше того, что сам затратил на закупку этих товаров.
— Когда-то в древних книгах я вычитал сказание о том, что есть страна, где «Женщины правят, а мужчины хозяйничают». Я считал это невероятным, и вот теперь мне самому довелось очутиться в такой стране, Конечно, в таком необыкновенном царстве нужно сойти на берег и осмотреть все как следует. — сказал Тан Ао и обратился к Линь Чжи-яну: — Я вижу, что и ты, шурин, сегодня так и сияешь, видно, и тебя ждет какая-то радость: вероятно, ты получишь очень высокую плату за свои товары, так что мы сможем на радостях выпить с тобой.
— Сегодня утром две сороки — предвестницы счастья{330} прощебетали мне что-то, — сказал Линь Чжи-ян, — а кроме того, «паук счастья»{331} пробежал по моей ноге. Почем знать, может быть мне и повезет, как тогда с ласточкиными гнездами.
Взяв список товаров, Линь Чжи-ян ушел, радостно улыбаясь.
Сойдя на берег, Тан Ао и Цзю гун отправились в город.
Приглядевшись к местным жителям, встречавшимся им на улице, они заметили, что среди них не было ни старых, ни малых, как не было никого с бородой и усами. Хотя все были одеты как мужчины, но голоса у них были женские, они были малы ростом, худощавы, гибки и изящны.
— Поглядите-ка, Цзю гун, — сказал Тан Ао, — ведь это самые настоящие женщины, переодетые мужчинами; вот уж можно сказать противоестественное дело!
— Что вы говорите, почтенный Тан, — засмеялся До Цзю гун, — как бы, увидев нас, они не сказали, что и мы с вами женщины, переодетые мужчинами.
— Это вы верно говорите, Цзю гун, — кивнул головой Тан Ао. — Ведь есть поговорка: «Привычка становится второй натурой». Нам хотя и странно глядеть на них, но ведь у них так заведено с глубокой древности. А они, глядя на нас, конечно, тоже думают, что мы не настоящие мужчины. Но если здесь такие мужчины, то как же выглядят их женщины?
Тихонько показав пальцем в сторону, До Цзю гун сказал:
— Поглядите-ка вот на эту пожилую, которая шьет туфли, разве это не женщина?
Поглядев в ту сторону, куда указывал До Цзю гун, Тан Ао увидел, что в дверях небольшого домика сидела женщина средних лет, нарядно разодетая, гладко причесанная, с привесками на висках, крошечными забинтованными ножками, в красных вышитых туфельках, напудренная и нарумяненная. Когда же Тан Ао еще посмотрел на ее лицо, то увидел, что на верхней губе у нее растут усы, а щеки заросли бородой.
Увидев это, Тан Ао не удержался и взвизгнул от смеха.
Перестав вышивать, женщина посмотрела на Тан Ао и закричала: — Эй ты, баба, как смеешь смеяться надо мной?
Услыхав ее басистый голос, звучавший как треснувший гонг, Тан Ао в испуге бросился бежать, таща за собой До Цзю гуна. А женщина кричала вслед: — Ишь ты, бородатый, ясно, что баба, а напялил на себя мужское платье и шапку и корчит из себя мужчину! Тебе, видно, нипочем, что женщины не должны находиться вместе с мужчинами. Мало того что подглядываешь за женщинами, так ты еще и за мужчинами хочешь подсматривать. Ах ты, бесстыдная тварь! Иди, посмотрись в зеркало, ты забыла, на что ты похожа? Ах ты, корова этакая, копыта твои огромные, стыда в тебе нет! Счастье твое, что ты встретилась со мной! Если бы тебя кто другой увидел, то решил бы, что ты заглядываешься на честную женщину и избил бы тебя до полусмерти!
Убедившись, что его отделяет уже достаточное расстояние от этой женщины. Тан Ао остановился и сказал До Цзю гуну: — Оказывается, язык этой страны легко понять. Судя по ее словам, она, действительно, приняла нас за женщин. Дай бог, чтобы Линь Чжи-яна приняли за «мужчину»!
— Как так? — удивился До Цзю гун.
— Да ведь у шурина от природы лицо белое, словно напудренное, а теперь, после того как у него обгорели усы и борода в стране Огнедышащих, он выглядит совсем юнцом. Если они примут его за «женщину», то разве не будет оснований для беспокойства?
— Не беспокойтесь, почтенный Тан, — уверенно произнес До Цзю гун. — Жители этой страны всегда жили в дружбе со своими соседями, ну а к нам, прибывшим из Поднебесной империи, они тем более отнесутся с должным уважением.
— Посмотрите-ка, — сказал Тан Ао, — вон там висит какое-то воззвание, а вокруг него толпится народ и громко читает вслух; почему бы и нам не посмотреть, что там написано? Пойдемте!
