Как только были наложены два слоя бинта, прислужницы крепко-накрепко зашили их; та туго бинтовала, эти накрепко зашивали. Четверо прислужниц держали Линь Чжи-яна, а еще двое так вцепились в его ноги, что он не мог пошевелиться.
Когда кончили бинтовать, Линь Чжи-ян почувствовал, что ноги его горят как в огне, боль была нестерпимая. В тоске и душевной муке он зарыдал: — Убили вы меня!
Забинтовав обе ноги, прислужницы надели на него красные туфельки с мягкой подошвой. Линь Чжи-ян долго плакал. Думал он, думал, но ничего не придумав, обратился с мольбой к прислужницам:
— Умоляю вас, братцы, вступитесь за меня перед вашим государем: ведь я мужчина, у меня есть жена, как же я могу стать его любимицей? И как можно бинтовать мне ноги, которые никогда прежде не были забинтованы! Умоляю, отпустите меня поскорее. Моя жена и дети будут вам век благодарны!
— Наш государь отдал приказ, чтобы ввести вас в его покои, когда ноги ваши заживут. Кто же решится говорить теперь ему наперекор, — категорически отказались прислужницы.
Вскоре зажгли лампы и внесли ужин: горы мяса, море вина; весь стол был заставлен обильными яствами.
Линь Чжи-яну было не до еды, и он все отдал прислужницам. Внезапно ему понадобилось по малой нужде, и он сказал:
— Мне нужно выйти, придется побеспокоить вас, братья, помогите мне спуститься с лестницы.
В ответ ему подали судно . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Когда процедура была закончена, Линь Чжи-ян опять взобрался на постель. Ноги его болели ужасно. В изнеможении он повалился на постель прямо в одежде.
К нему подошла прислужница средних лет и сказала: — Если госпожа устала, то я попрошу ее помыться и пополоскать рот, тогда можно будет спокойно лечь спать.
Одни прислужницы держали в руках подсвечники, другие подавали пудру, третьи — полотенце и шелковые платки. Целой толпой окружили они постель. Линь Чжи-яну оставалось лишь подчиниться их любезному ухаживанию. После того как лицо его было вымыто, подошла прислужница, чтобы снова напудрить его, но Линь Чжи-ян стал сопротивляться.
Тогда седоусая прислужница сказала: — В обычае спать, напудрившись, есть то преимущество, что пудра, в которой много мускуса, может смягчить кожу и побелить ее. Хотя личико у вас, государевой любимицы, и белое, но коже недостает аромата, поэтому пудра будет вам очень полезна. Если долго ее втирать, то лицо не только станет подобно белой яшме, но будет еще издавать приятный запах женского тела; чем белее будет лицо, тем сильнее станет этот аромат, а чем сильнее станет аромат, тем белее будет лицо; надо, чтобы люди полюбили вдыхать этот запах, тем сильнее он будет нравиться, и чем сильнее он будет им нравиться, тем больше они будут его вдыхать. Только потом, спустя долгое время, вы узнаете, каковы достоинства пудры.
Все прислужницы подтвердили это. Но Линь Чжи-ян упорно отказывался.
— Раз госпожа так своевольна, — сказали они, — то нам придется завтра доложить об этом государю и просить, чтобы прислали няньку для внушения вам правил поведения.
С этими словами они все удалились на покой.
Ночью Линь Чжи-ян, измученный непрекращающейся болью в ногах, стал срывать с себя шелковые бинты. Только после огромных и долгих усилий ему удалось это сделать. Он с наслаждением расправил пальцы и был счастлив, как сюцай, освободившийся от государственных экзаменов. На душе у него стало радостно и легко, и он погрузился в глубокий сон.
Но вот наступил следующий день. Когда с умыванием и полосканием было покончено, черноусая прислужница только было собралась перебинтовать ноги, как вдруг увидела, что они уже разбинтованы. Она тотчас же побежала жаловаться. Государь приказал няньке дать Линь Чжи-яну двадцать палок и построже следить за ним. Следуя этому приказу, нянька взяла с собой четырех помощниц, захватила бамбуковые палки и поднялась наверх.
Став на колени, она сказала: — Любимица государя не слушается, за это мне приказано избить ее до крови.
Увидев перед собой здоровенного дядьку с длинными усами, державшего в руке бамбуковую палку цуня этак в три шириной и в восемь чи длиной, Линь Чжи-ян сильно испугался и спросил: — Как это до крови?
Но в это время четыре подручных няньки — крепкие парни в женских платьях, с маленькими усиками, толстыми руками и широкими талиями — подошли к нему и, не говоря ни слова, осторожно положили его лицом вниз и начали снимать с него одежду.
Взмахнув бамбуковой палкой, нянька с размаху опустила ее пониже поясницы Линь Чжи-яна. Линь Чжи-ян взвыл от дикой боли. После пятого удара кожа лопнула, показалось мясо, и кровь брызнула на подстилку.
