— О какой там перемене ты говоришь? Я вот гляжу на нее, и мне становится страшно, — ответила Вань-жу. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
— Позвольте узнать, как величают вас, матушка? — спросила Сяо-шань у монахини.
— Друг всех цветов, — ответила та.
— А откуда вы теперь идете?
— Я иду с «Горы нетерпения», из «Пещеры волнений» «Путями круговращений».
— «Нетерпение»… отсутствие самообладания, отсюда «волнения», суетные мысли, ну и, конечно, низвержение в мир «круговращений», — рассуждала про себя Сяо-шань. — Все это как-то неясно. Но любопытно, что в каждом ее слове намек на неземное.
— А куда вы направляете теперь свой путь? — опять спросила Сяо-шань.
— На «Обернись берег» «Моря страданий».
— Это она уже совершенно ясно намекает на
подумала Сяо-шань и спросила:
— А есть там священные горы и обители небожителей?
— Там есть священный остров — «Остров возвращения», и «Обитель возобновления».
Не успела монахиня договорить, как Сяо-шань снова спросила:
— А кого же вы ищете?
— Я ищу главу всех цветов в воплощении.
Сяо-шань находилась не то в каком-то забытье, не то в опьянении. Мысли ее словно блуждали в тумане, потом снова прояснялись, и она как будто начинала что-то постигать. Некоторое время девушка стояла неподвижно, словно не зная, что предпринять, затем она вдруг опустилась перед монахиней на колени и проговорила:
— Неразумная ученица ваша ныне находится в «Море страданий». Проявите милосердие и направьте ее на путь спасения, прочь от мира сует.
До Цзю гун, затаивший на монахиню злобу за ее издевательства над ним, в течение всего разговора стоял вместе с Линь Чжи-яном у каюты, подслушивая и подсматривая через окошко. Когда До Цзю гун увидел, что Сяо-шань опустилась перед монахиней на колени, он не выдержал и сказал Линь Чжи-яну:
— Племянницу вашу совсем одурачили. Смотрите, как она поддалась внушениям монахини, стала даже перед ней на колени и молит ее о спасении. Гнать нужно эту старуху немедленно, иначе не пришлось бы барышне плохо!
Но Линь Чжи-ян уже не слушал его и пинком ноги распахнул двери каюты.
— Ты что же это, чертовка?! — закричал он. — Голову у меня здесь людям морочишь?! На вот тебе!..
И Линь Чжи-ян замахнулся. Но Сяо-шань успела его удержать.
— Дядюшка, она действительно святая. Не трогайте ее, нельзя!
— Не гневайтесь, «Святой с бинтованными ногами», — спокойно проговорила старуха. — Я ныне здесь потому, что в свое время между нами была речь о том, чтобы помочь друг другу в беде. Но, оказывается, не судьба идти нам вместе. Но это ничего. Благо, впереди будет еще кому позаботиться о вас, и думаю, что беды большой с вами не случится. Ну, а пока придется проститься, — сказала монахиня, обращаясь уже к Сяо-шань, — но мы встретимся еще, и, пожалуй, на «Оглянись-береге».
С последними словами монахиня вышла из каюты и покинула джонку.
Сяо-шань стала упрекать Линь Чжи-яна за то, что он обидел монахиню.
— Если бы не ты, — ответил Линь Чжи-ян, — то я ей задал бы такую взбучку, что…
— Скажите, а почему вы так покраснели, когда она назвала вас «Святым с бинтованными ногами»? — перебила его Сяо-шань.
— А ты слушай, что эта сумасшедшая там будет болтать… Мне не до того было, чтобы пускаться с нею в разговоры… Ну ее…
Сяо-шань видела, что Линь Чжи-ян что-то недоговаривает, но допытываться ей было неудобно.
Джонка продолжала свой путь. С того дня Сяо-шань уже больше не болела и чувствовала себя значительно бодрее.
И вот наступил день, когда джонка подошла к деревне Нарциссов и остановилась недалеко от берега. Сяо-шань попросила Линь Чжи-яна разузнать, здесь ли Хун-цюй. Оказалось, что Хун-цюй вместе с Цзинь-фэн еще в первой луне этого года уехала на родину.
С этим известием Линь Чжи-ян возвращался на джонку и уже подходил к берегу, когда заметил, что из воды выскочили и забрались на джонку какие-то чудовища с безобразными мордами и со страшными клыками. Матросы в это время все были на берегу и ничего не могли сделать.
— Скорей на джонку! Палить из ружей! — закричал Линь Чжи-ян. Люди бросились к шлюпкам. Но не успели они еще доплыть до джонки, как чудовища вытащили из каюты Сяо-шань и вместе с ней кинулись в море.
Но о том, что произошло с Сяо-шань, расскажет следующая глава.
Линь Чжи-ян, страшно перепуганный, вбежал на джонку и прежде всего кинулся в каюты. Но все остальные были на месте и, увидев Линь Чжи-яна, тотчас бросились к нему.
— Видели, как утащили Сяо-шань?.. — спрашивали они сквозь слезы.
— Видел, конечно! Но где ее теперь искать?!
— Надо узнать, что это за чудовища, а тогда уже можно будет что-нибудь предпринять, — решил До Цзю гун.
