Сначала никто не хотел лезть в воду, но в конце концов двое матросов согласились. Вскоре они показались из воды и сообщили, что под водой здесь никого и ничего нет. Линь Чжи-ян громко разрыдался. — Племянница моя, что же я скажу твоей матери! — воскликнул он и с этими словами бросился в море. Это было так неожиданно, что До Цзю гун не успел даже удержать его и поднял крик. Матросы, которые только что вылезли из воды и переодевались поблизости, прибежали на его крик и снова кинулись в море. Когда Линь Чжи-яна вытащили из воды, он уже был без дыхания. До Цзю гун распорядился, чтобы принесли большой котел, и уложил на него Линь Чжи-яна лицом вниз. У Линь Чжи-яна изо рта пошла вода, и вскоре он пришел в себя.
— Так и погибла бедняжка… — бормотал он.
— Успокойтесь, — сказал ему До Цзю гун, — вам нельзя сейчас волноваться. К тому же я вспомнил кое-что, и мне кажется, что барышня Тан не должна погибнуть.
— Я от двух глотков воды захлебнулся и потерял сознание, а она уже столько времени находится в воде! Что же может спасти ее? — возразил Линь Чжи-ян.
— Я подумал о той монахине, — сказал До Цзю гун. — Помните, как она говорила, что впереди будет кому позаботиться о нас и что, дескать, беды большой с нами не случится. Если верить ее словам, то ваша племянница будет спасена. Хоть нищенка и была блаженной, но помните, как она назвала вас «Святой с бинтованными ногами». А ведь об этом знаем только мы с вами да почтенный Тан Ао. Нет, будь она простой монахиней, она не могла бы знать этого.
— Верно, почтенный Цзю гун. Надо обратиться с мольбой к богам о спасении племянницы, — сказал Линь Чжи-ян и тут же распорядился, чтобы на берегу поставили маленький столик для возжигания курений. Когда все было приготовлено, он сошел с джонки, вымыл руки, возжег курильные свечи и опустился на колени. Так он простоял до самого вечера, и никакими уговорами нельзя было заставить его пойти отдохнуть.
— Если никто не явится, чтобы спасти племянницу, так и умру здесь, стоя на коленях, — заявил Линь Чжи-ян и опять громко разрыдался. До Цзю гун стоял возле него, только вздыхал, но поделать ничего не мог.
В этот вечер ярко сияла луна. Линь Чжи-ян слышал, как на джонке отбили уже третью стражу, и вдруг он увидел, что издали неторопливой, свободной походкой приближаются двое даосов. Оба были до безобразия некрасивы. При свете луны ясно можно было различить желтое лицо и торчащие клыки у одного из них и совершенно черное лицо и такие же клыки у другого.
Каждый держал в руке мухогонку{377} из длинного конского хвоста. За ними следовали четыре отрока. Когда даосы приблизились, Линь Чжи-ян стал им земно кланяться и молить о спасении Сяо-шань.
— Встаньте, почтенный! — промолвили они. — Мы здесь, чтобы помочь, и просить об этом излишне.
— Отрок Драконов и отрок Черепах! — распорядился один из даосов, — сейчас же спуститься в море и привести сюда злодея дракона и преступницу устрицу.
Отроки немедля бросились выполнять приказание. Затем даосы что-то шепнули двум другим отрокам, те тоже кинулись в море и вскоре вернулись.
— Доставили ее на джонку, — доложили они и не успели еще отойти, как показался отрок Черепах, который тащил за собой огромную устрицу. Подойдя к даосам, прислужник доложил об исполнении приказания. За ним вернулся и отрок Драконов.
— Злодей дракон дерзит и не желает подниматься на берег, — доложил он. — Я хотел убить его на месте, но без приказа не осмелился этого сделать. Жду ваших распоряжений.
— До чего обнаглел! — возмутился желтолицый даос. — Я сам с ним расправлюсь. С этими словами он направился к морю и пошел по воде, словно по твердой земле. Затем по мановению его руки море расступилось, и он удалился по образовавшейся дорожке. Через некоторое время он уже шел назад, ведя за собой дракона:
— Преступная тварь! Коли за нарушение законов неба ты был низвержен в эту пучину, то, казалось, должен был бы в смирении совершенствовать себя, чтобы искупить вину. А ты вместо этого вновь творишь злодеяния. Что это значит?
Дракон распростерся на земле и виновато промолвил:
— С тех пор как я низвержен, я все время вел себя смиренно и скромно. Но вчера я вдруг услышал удивительный аромат и спросил устрицу, чем объяснить это. Та объяснила это тем, что проезжает мимо наших мест дочь благочестивого Тан Ао. У меня, ничтожного, никаких нескромных мыслей не было, но устрица вдруг придумала, что дочь благочестивого Тан Ао — это перевоплощенная богиня всех цветов и что если сочетаться с ней браком, то можно обрести жизнь бесконечную, как небо. Я был сбит с толку, введен в соблазн и потому похитил эту девушку, но как только я схватил ее, она лишилась чувств. Тогда я отправился на острова искать целебных трав, чтобы спасти ее. На Пэнлае я встретил богиню Трав, взял у нее целебную траву, но не успел вернуться, как вы меня схватили. Я рассказал вам чистейшую правду. Вот целебная трава, которая может послужить доказательством… Я знаю, я виноват, но прошу пощадить меня и оставить мне жизнь.
В это время чернолицый даос выговаривал устрице:
