Теперь, когда обе стороны более или менее равны, возможно, и есть подходящее время для того, чтобы они встретились. Случится то, чему суждено быть. Может, Ардом, увидев, что хозяин находится дома, развернется и уйдет. Брат накажет Василя, но мальчик уже смирился с тем, что это неизбежно при любой развязке. Или же будет схватка, и победит тот, кто окажется сильнее. Братьев трое, но мужчина был намного мощнее. Они должны испугаться, увидев его. Янко, скорее всего, убежит, Рамир, возможно, тоже, но Ардом останется – мальчик знал это. Василь снова изменил свое решение, он не должен допустить, чтобы они шли туда сегодня. Пусть ему придется лгать, но рисковать жизнью брата он не будет.
Стемнело, и мальчик решил, что пора возвращаться. Мысли его путались, и по дороге домой мнение о том, как вести себя, менялось еще несколько раз. Войдя во двор, он почувствовал, как сильно бьется его сердце. Свет в окнах заставил его остановиться, он понял, что его ждут, но пытался оттянуть момент встречи. Василь не решил, что будет говорить, и это его пугало. Но чем дольше мальчик откладывал неприятное событие, тем более очевидно становилось для него, что он не найдет решения, которое будет его полностью устраивать. Осознав это, он вошел в дом. Братья, с нетерпением ожидавшие его прихода, тут же обступили его.
– Ну что, он уехал? – спросил Ардом.
Но Василь не смог ответить, как будто проглотил язык. Он опустил голову, чтобы никто не увидел его глаза.
– Почему ты молчишь и так нервничаешь, что-то случилось?
– Нет.
– Он уехал?
Снова возникла пауза.
– Василь, что происходит? Чего ты боишься?
Брат начал трясти мальчика за плечо.
– Василь, посмотри мне в глаза! Ты слышал наш вчерашний разговор? Подними голову, посмотри мне в глаза! Ты слышал, о чем мы говорили вчера?
– Да, – испугавшись давления, произнес Василь.
– Хорошо, и что ты сегодня делал? Ты был около дома? – успокоился Ардом.
– Да.
– Что там происходило?
– Ничего.
– Что значит – ничего?! Уехал мужчина или нет?! – рассвирепел старший брат.
– Я не знаю.
Ардом стукнул кулаком по столу, отошел и, сделав глубокий вдох, вернулся к мальчику.
– Теперь успокойся и расскажи мне все по порядку. Я не причиню тебе вреда, обещаю. Что ты сегодня делал? Видел ли ты, как уехал этот человек?
– Я не видел, я ушел оттуда давно, не мог там находиться.
Ардом задумался и снова отошел от Василя на некоторое время. Когда он вернулся, лицо его было спокойным.
– Хорошо, скажи мне тогда, произошло ли что-то, пока ты там был, что могло помешать его отъезду?
– Я не видел.
– Это означает, что ничего подозрительного не было? Может, ты заметил, что он спешит или собирает вещи?
– Я не видел, как он собирал вещи, я же был на улице.
– Ты вообще его видел?
– Да.
– Что он делал?
– Подходил к машине.
– Тебе не показалось, что он куда-то торопится?
– Показалось, – ответил уставший мальчик. Ему хотелось поскорее прекратить это мучение.
– Ты уверен?
– Да.
Ардом повернулся к братьям и сказал:
– Все в порядке, он давно собирался уехать, вряд ли что-либо ему помешало. Мы идем туда, возьмем ножи. Надеюсь, они нам не пригодятся. Василь оставайся дома и жди нас.
Они быстро собрались и вышли, оставив мальчика в одиночестве. Пошатываясь, он направился к своему ложу у окна. До этой поры ему не приходило в голову, что братья могут взять с собой ножи. Теперь, возможно, на его совести окажется не только ограбление, но и смерть. Он пришел в ужас от этой мысли. Картина, казавшаяся ранее туманной, наконец, прояснилась. С этого времени он точно знал, что произойдет. Никакая сила не поможет мужчине справиться с тремя ножами. Юля тоже может пострадать.
Василь уже не сдерживал слез, он смотрел на стрелки часов, представляя, где в этот момент могут находиться братья. Мысленно он с ними проделал путь до нужного дома и вошел внутрь. В то время, когда, по его мнению, должны были развиваться основные события, у мальчика началась истерика. Рыдания душили его и заставляли беспорядочно перемещаться по комнате. Страшные картины, одну за другой, рисовало его больное воображение. Юля плачет над окровавленным телом своего отца, или жестокая смерть самой девочки. И во всем этом виноват только он. Своим поступком он обрек их на верную гибель. Если бы мужчина уехал, братья забрали бы, что хотели, и ушли, не тронув женщин. Но он вмешался, и теперь все будет иначе.
