– Нет, Василь. Тут ничего изменить нельзя. Ему грозит до пятнадцати лет. Из-за того, что он цыган, на маленький срок можно не рассчитывать. Все это благодаря тебе. Прошу тебя, отойди. Мне противно на тебя смотреть.
Мальчик не двинулся с места, он продолжал стоять перед братом на коленях, с надеждой вглядываясь в его поникшую голову. Оба плакали. Неожиданно открылась входная дверь, и в комнату влетел Рамир. Сильной рукой он поднял Василя за ворот рубахи и кинул к стене. Оказавшись на полу, мальчик почувствовал невыносимую боль в животе. Это разъяренный брат бил его ногами. После нескольких ударов он потерял сознание, погрузившись в темноту.
Первое, что Василь увидел, приходя в себя, было лицо Янко. Тот звал его по имени.
– Ты очнулся? С тобой все в порядке? Я подумал, что ты умер.
– Все хорошо, – прошептал мальчик.
– Я решил попрощаться с тобой, Василь. Мы с Рамиром уезжаем, правда, пока не знаем, куда.
– Можешь не говорить, я знаю, что теперь вы не будете мне доверять.
– Я не держу на тебя зла. Может, мы вернемся, но я в этом сомневаюсь. Должно пройти много времени. Вспоминай нас иногда, Василь. Мы хотели добра для тебя. Надеюсь, когда-нибудь Ардом простит тебя. Мне уже нужно идти, Рамир ждет меня во дворе с вещами. Прощай.
– Прощай, – прошептал мальчик вслед Янко.
Дверь захлопнулась, и Василь вновь остался один. Он попытался лечь на спину, но острая боль пронзила тело. Тревожные мысли исчезли, теперь он точно знал, что произошло, и был благодарен Рамиру. Тот сделал с ним именно то, что в этот момент было нужно мальчику больше всего. Ему хотелось увеличить свои страдания, казалось, так он сможет избавиться от чувства вины. Он знал, что заслужил худшую участь. Как можно расплатиться за разрушенные жизни братьев?
Он был готов ко всему. Василь представил, что наступило утро, и он должен снова приступить к своей жизни. Что он будет делать, куда пойдет? Он остался один с тяжелым грузом, сдавливающим грудь. Ему предстояло смотреть в глаза людям и видеть осуждение, как справедливое напоминание о том, что он сделал. Сможет ли он это вынести? Ему казалось, что он должен. Но есть ли в этом смысл? Что если для всех вокруг он теперь обуза, никчемный человек, который не заслуживает ни внимания, ни уважения. Те, кому он был нужен, кто старался сделать из него достойного человека, пострадали по его прихоти. Что же скажут остальные? Даже покойный отец, которого он никогда не узнает, был бы разочарован.
Рассвет был уже близок. Василь видел, как ночная мгла постепенно рассеивается, уступая место новому дню, самому страшному в его жизни. Ему захотелось закрыть двери и окна и навсегда остаться внутри окружавших стен. Но он тут же понял, что это ни к чему не приведет, рано или поздно он проголодается или захочет что-нибудь еще. Нужда заставит его выйти наружу. Мальчик уже хорошо знал, как ловко она умеет управлять им.
Он стал искать другой выход и неожиданно понял, что именно должен сделать. Боль была невыносимой, но Василь встал. Он подошел к шкафу, где в одиночестве висел пиджак Ардома, остальные вещи братья забрали с собой. Сняв с вешалки, он прижал его к себе. Знакомый запах еще не выветрился, и на мальчика нахлынули воспоминания. Длинные разговоры, прогулки, когда Василь ловил каждое его слово, наслаждался голосом, и аромат его кожи, который так приятно было ощущать. Теперь все это в прошлом. «Остался лишь этот бесформенный пиджак, никогда другой человек не наполнит его собой, он этого не допустит», – подумал мальчик. Он сделал глубокий вдох, будто пытаясь вобрать в себя весь запах.
– Я люблю тебя.
Слова, которые он произнес, первый раз были адресованы брату. Он говорил их Полине, но ему – никогда. Теперь он вспомнил, что они появлялись в его голове неоднократно, но озвучить их всегда мешал страх. Сейчас он был один, и его никто не слышал. Василь повторил их еще раз:
– Я люблю тебя, Ардом.
Приятное тепло разлилось по всему телу. Он и не подозревал, сколько радости могут доставить эти слова. Положив мокрый от слез пиджак на кровать, мальчик отправился искать нож. Острое лезвие соприкоснулось с его пальцем, и на этом месте появилась капелька крови. Легкая боль была столь незначительна по сравнению с той, которую он ощущал последнее время, поэтому мальчик ее почти не заметил. Василь вновь подошел к пиджаку и принялся разрезать его на части. Очень скоро тот превратился в лоскуты. Мальчик взял один и спрятал в кармане своей рубахи, остальные же свернул и положил в шкаф.
