Тучи над страной Солнца полностью

-- Смешно слышать подобное морализирование из уст палача, -- ответил Джон Бек.

-- Палача?! По сравнению с вашим богом я человек довольно безобидный, -- ответил Инти, вызвав в толпе смешки, -- кстати, если бы ты и впрямь считал меня палачом, то вёл бы себя осторожнее.

-- Я думаю, нам будет лучше продолжить этот разговор после проповеди, -- сказал Джон Бек, видимо, не ожидавший, что "палач" способен его так "срезать".

-- Хорошо же, -- ответил Инти, -- поговорим после, а пока о тебе позаботятся.

Провожая Джона Бека в выделенное ему жилище и объясняя про разные бытовые мелочи типа водопровода, Заря ловила себя на мысли, что испытывает перед Джоном Беком безотчётный страх, природу которого она не могла поначалу себе объяснить. Конечно, от того, что он наговорил, становилось поневоле зябко, но к тому, что христиане несут столь дикие вещи, пора уже и привыкнуть. Во всяком случае, само по себе это её уже не удивляло и не пугало. Нет, страх внушал именно сам Джон Бек, его презрительная улыбка и отсутствие уважения к чему бы то ни было в их государстве. "Ну чего мне бояться, в самом деле", -- уговаривала себя Заря, -- "Убивать и пытать он меня не будет, насчёт обесчестить -- и подумать смешно. Конечно, он враг, но пока он не знает, кто я такая, у него нет причин делать что-либо против меня".

Впрочем, Заря вздохнула с облегчением, когда Джон Бек сказал, что ему не нужна прислуга, так как он вполне может есть в столовой. "Для меня нет запретной пищи", -- сказал он, -- "Оскверняет не то, что входит в уста, а то, что исходит из уст".

В столовой в этот час почти никого не было, так как обеденное время подходило к концу, только за одним из столиков сидел молодой моряк. Заря усадила Джона Бека за соседний, принесла еду и, набравшись храбрости, спросила:

-- Скажи мне, чужестранец, почему в ваших землях Первого Инку называют "тираном"?

-- Ты ещё спрашиваешь?! Разве он не казнит за одно только лёгкое недовольство своей властью? Я слышал историю о том, как отряд смельчаков, доведённых до отчаянья его тиранством, пытался захватить один из его кораблей, и уплыть на нём на свободу, но увы, попытка не удалась, и все смельчаки были повешены. Разве это не жестокая несправедливость?

-- Всё было не совсем так, как у вас излагают. У нас нет каких-то особых кораблей, принадлежащих Первому Инке. У нас все корабли принадлежат государству, что у вас понимают как "принадлежат Первому Инке". Я не знаю точно, из-за какой обиды эти люди решили захватить корабль и сбежать на нём, но в любом случае, на корабле ведь была команда, и чтобы захватить корабль, надо было этих людей убить или связать, чтобы потом продать в рабство, и те люди так и сделали. Поэтому нет ничего несправедливого в том, что их повесили.

-- Допустим, они убили некоторых из слуг тирана, но это война.

-- А разве людей можно убивать только потому, что они слуги? -- удивилась Заря.

-- Не то чтобы можно, а... если ты во вражде с господином, то и его слуга неизбежно будет твоим врагом.

-- Может быть, но... люди на корабле не были слугами, они были такими же моряками как и все остальные. Захват чужого корабля -- обычное пиратство, и я слышала, что у вас тоже пиратов вешают. Что тут такого несправедливого? -- всё ещё не понимала Заря.

-- Вы тут все так привыкли к рабству, что неспособны понять людей, возжелавших свободы, -- сказал Джон Бек, отодвигая пустую тарелку.

-- Ага, свободы, -- сказал молодой моряк за соседним столиком, -- лёгкой жизни они хотели, а не свободы. Честный человек, чтобы жить, должен трудиться, рыбу ловить и поля обрабатывать, а такие вот хотели захватить рабов, продать их и несколько месяцев, а то и лет, пить-гулять. Это наш корабль они захватили. Я отлично помню их зверские рожи. А как бы тебе самому понравилось, если бы тебя схватили, связали, бросили в душный трюм и держали там не пойми сколько времени? Так чтобы тебя уже замучили голод, жажда и ломота во всём теле от неподвижности. Вот тогда ты поймёшь, что такое свобода! И мне ещё повезло, я вылез из этого кошмара живым.

-- Раз повезло, то тебе нечего обижаться на судьбу.

-- А что, разве обижаться на судьбу можно только за себя? За других нельзя? Удобно. Пока жив -- значит, не жалуйся, а если убили -- то мёртвые тем более молчат. А что эти сволочи моего отца убили, да не просто убили в бою, а уже потом раненого с беспомощного забили ногами насмерть -- тоже ерунда?!

-- Я не знал об этом, но погоди... ведь если пленники им были нужны для продажи в рабство, то почему они тогда забили твоего отца?

-- Ну, рабы нужны молодые, а за того, у кого взрослые сыновья, много не выручишь. Но главное -- то, что он был инкой, заслужив это звание на поле боя в войне с каньяри, а среди беглецов был один молодой каньяри, требовавший мести всем инкам без разбора.

-- Значит, дело не только в корысти, - сказал Джон Бек, - инки обидели каньяри, те отомстили. Получается, что инки сами виноваты.