Тучи над страной Солнца полностью

-- Как мог? Пожалуй, лучше его самого этого никто не объяснит.

-- Но как он может объяснить, он же умер!

-- Но после него остался дневник, которые он начал вести за несколько месяцев до гибели. В этой книге -- выдержки оттуда, а также протоколы допросов монахов и другие материалы по делу об его отравлении. Только прочтя эту книгу, можно понять, насколько опасны могут быть христиане.

-- Но разве это хорошо -- читать чужие дневники?

-- Ну а если это -- единственный способ разоблачить убийц? Ведь мёртвый Титу Куси не мог сам лично свидетельствовать против них. Ну а кроме того, тот, кто это прочитает уже едва ли повторит его судьбу.

-- А его родные были за это не в обиде?

-- Титу Куси был отцом моего отца, а решение о том, чтобы это напечатать, принимал мой отец. Он читал дневник целиком и сделал потом из него выдержки, касающиеся христиан. Он ведь делал это не потому что своего отца не уважал, наоборот, он таким способом хотел сохранить о нём память. Всё-таки книги прочнее мумий.

Заря понимала, на что намекает Инти. Хотя христиане призывали к уничтожению всех уак, по какой-то причине именно мумии вызывали у них особенную ненависть и при попадании к ним в руки обязательно уничтожались. Тавантисуйцы не понимали этого. Можно было подумать, что с точки зрения христиан делать мумии вообще неправильно, если бы не факт, что те и сами поклоняются мумиям тех людей, которых называют святыми. Но святыни другой религии вызывали почему-то такую ненависть, которая была даже сильнее страха перед проклятьями, которые неизбежно обрушиваются на голову того, кто оскорбил мёртвых. Инти продолжил:

-- Пойми, наши предки нам часто кажутся во многом наивными, но это только потому, что они не знали, не могли знать того, что теперь знаем мы. А знаем мы это во многом благодаря их печальному опыту. Опыту, оплаченному слишком дорого, чтобы мы могли им пренебрегать.

Заря кивнула. После таких объяснений сомнения на тему, можно или нельзя читать эту книгу у неё отпали. Да и в конце концов теперь её работой будет видеть и слышать то, что изначально не предназначалось для чужих ушей.

Дневник

Запись первая.

Итак, я решил начать вести дневник. Наверное, надо объяснить, почему я это сделал. Монах Ортис посоветовал мне поглубже проникнуть в свою душу, чтобы понять, каковы она и насколько на самом деле нуждается в спасении. Перед этим у нас был долгий разговор. Ортис пожаловался мне, что их возможность передвигаться по стране очень ограничивают, и потому они не могут донести свою проповедь до многих мест. Я объяснил, что это продиктовано, прежде всего, заботой об их безопасности, так как обиды, нанесённые нам христианами, ещё слишком свежи в памяти народа, и потому мы не можем позволит миссионерам передвигаться без охраны. На это он спросил, есть ли какие-либо обиды у меня лично. Я его поначалу не понял, сказал, что хотя и был тогда ребёнком, но хорошо помню обращённые в руины города и сожжённые поля. Он ответил, что спрашивает меня именно о личной обиде, то есть о такой, которая касалась бы меня непосредственно. Конечно, мне и самому, хотя я был маленьким ребёнком, досталось посидеть в ошейнике на цепи, но я не понимаю, почему надо выделять именно личные обиды.