Он что-то долго говорил о своем боге, о том, что относительно каждого человека он имеет свой замысел, и если он допускает зло, то не просто так, а чтобы тот через муки заглянул в себя, в свою душу. Ведь в душе у каждого человека немало зла и грязи, и чтобы очиститься от них, надо сначала понять это. Я сказал, что этого не понимаю. Есть хорошие люди, есть дурные. Дурные люди совершают дурные поступки, а хорошие их совершить не могут. Не пойму, что значат слова о первородном грехе, которым, якобы, испорчены все души и моя в том числе. Однако Ортис сказал мне, что это от того, что я просто не приглядывался к своей душе как следует, и потому мне всё кажется таким простым, а вот если я пригляжусь, то увижу их правоту, а лучший способ приглядеться к ней -- это вести дневник, куда ежедневно записывать свои мысли и чувства.
Ортис много мне рассказывал сегодня о жизни и обычаях белых людей. Меня поразило, как много они молятся и ходят в церковь, а также то, как часто им приходится рассказывать о своих грехах. Получается, что они чуть ли не каждый день грешат, но зато очень много молятся. Монахи сказали, что я тоже должен много молиться, и тратить на это по несколько часов в день:
-- Но где же я возьму на это время? - спросил я.
-- Такой вопрос естественен для простолюдина, который из-за проклятия, наложенного на наших прародителей, обязан работать в поте лица своего, но ты, будучи сыном законного монарха, разве не можешь себе этого позволить?
Я его поначалу не понял, но оказывается, в их землях принцы бСльшую часть жизни проводят в праздности, и они думали, что у нас также. Теперь понятно, почему у христиан столь дурное управление, ведь тот, кто свою юность провёл в праздности, не сможет потом управлять хорошо. Они не понимали, что хоть я и сын Первого Инки, но за неусердие по службе меня могут наказать также как и любого другого, да и без наказаний относиться к своим обязанностям небрежно мне просто совесть не позволяет.
