-- Да нет, чего уж тут ужасного? Я скорее ощутил что-то похожее на охотничий азарт. Теперь, зная всю подноготную, я не был больше заложником обстоятельств. К тому же заглянуть в глаза своему несостоявшемуся убийце -- это по-своему завораживает, примерно как глядеть в водопад, низвергающийся на дно пропасти. Если тебе когда-нибудь случится испытать такое, ты поймёшь. Всё прошло как было задумано. Я прижал негодяя к стенке и с удивлением обнаружил, что это лекарь, лечивший моего отца. Он мне сам признался, что отравил его по приказу Колючей Ягоды, которому нужно было во что бы то ни стало завладеть службой безопасности государства, ибо без этого убрать опасных для них людей и тем самым помочь Горному Льву устроить переворот. Я был в чёрном списке людей, которые должны были быть уничтожены. Помню, какое негодование меня тогда захлестнуло. Как было горько осознавать, что если бы не этот негодяй, мой отец, наверное, был бы до сих пор жив. "Почему ты сделал это? Чем я и мой отец провинились перед тобой?" - спросил я. Тот сердито сплюнул: "Мне противен этот горец с рожей, изуродованной оспой. Кто он такой?! Сын сапожника, рос и воспитывался среди простолюдинов. Да к дворцу надо с колыбели привыкать! Видно же, что рядом с природными аристократами он ничтожество! А твой отец был одним из тех, кто ему дорогу к власти расчистил, предварительно на своей дочке женив! Да и ты тоже... все же знают, что вы с Асеро друзья-приятели, чего мне тебя жалеть!". Я был поражён тому, сколь ничтожный повод способен вызвать такую ненависть. Я бы ещё понял, если бы его родственник от моего отца пострадал как-то! Но нет, он был просто из тех помешанных на происхождении людей, которые всегда недолюбливают тех, кто выдвинулся из низов. Ведь Асеро ни умом, ни образованием не уступает тем, кто воспитывался во дворце с пелёнок, а смелостью даже превосходит многих из них. Но только порой наследственные аристократы считают добродетелями не смелость и неприхотливость, необходимые для воина, а наоборот, капризность и изнеженность. Такие обычно мало чего добиваются в жизни, и несмотря на высокое происхождение, вынуждены прозябать на самых скромных должностях, ибо и там еле справляются со своими обязанностями. Но виноваты всегда не они, виноват кто-то другой! Тогда я этого всего ещё толком не осознавал, только ужасался тому, по сколь ничтожным поводам иные готовы пролить море крови. Ведь наверняка злодеи не ограничились бы мной, а добрались бы до жены, детей, сестёр, племянников и племянниц... чем они хуже маленького сына кухарки? Помню, у меня тогда было очень сильное желание убить негодяя, но я сдержал себя, понимая, что он мне может пригодиться как ценный свидетель, ведь главным моим врагом был Колючая Ягода, мой непосредственный начальник. Если бы я явился перед носящими льяуту с чисто словесными обвинениями против него -- меня бы самого обвинили в том, что я хочу его свалить из карьерных соображений.
-- Но ведь Первый Инка... разве он не поверил бы тебе?
-- Он-то, разумеется, поверил бы. Но ведь я должен был убедить не одного его, а большинство из носящих льяуту. Понимаешь, власть Первого Инки не так велика, как многие думают. Да, он может принять решение в критической ситуации, но что касается распределения высоких постов, то он имеет прав не больше остальных. Кстати, когда служба безопасности оказалась обезглавленной, он был против того, чтобы назначать Колючую Ягоду во главе службы безопасности, но к нему не прислушались.
-- Но почему?
-- Потому что взамен он мог предложить только меня, а было неизвестно, когда я вернусь из Амазонии, и вернусь ли живым вообще. Кроме того, уже тогда становилось ясно, что Амазония близится к провалу, и многие считали виноватым в этом меня. Я помню, как оставив связанного негодяя под охраной кухарки, стрелой помчался к Асеро. По счастью, будучи его шурином, я мог проходить к нему беспрепятственно. Мы вдвоём обсудили, что теперь делать. Поскольку Колючую Ягоду голыми руками не возьмёшь, то до поры до времени нужно было делать вид, что мы ничего не знаем, а самим стараться работать на опережение и попутно выискивать железные доказательства его вины. Обсудили, кому в наших условиях можно доверять, а кому нельзя. Решили сделать вид, что я был отравлен, но не умер, и якобы даже не понял, отчего это, списав на болезнь. Несостоявшийся убийца был спрятан надёжно, а больше меня выдать было некому. В результате Колючая Ягода всё же вернул кухарке мальчика, но через некоторое время он попытался убрать их обоих, так что пришлось их тоже надёжно прятать. О подробностях этой борьбы я мог бы месяц рассказывать, ну а результат ты видишь -- я жив, а значит -- мы победили. Только этот год меня состарил лет на десять и... помнишь, ты сказала что наше ремесло сродни торговле, а я назвал его торговлей со смертью? Сравнение было бы точным, если бы мы заранее всегда знали, какую цену нам придётся заплатить, чем пожертвовать ради победы... За ту победу я заплатил жизнью той, которую любил.
-- А если бы знал, ты бы...
