-- Лучше перейдём к делу, -- сказал Дэниэл. -- Я так понимаю, что обрыв торговых связей с католическим миром поставил ваших купцов в очень тяжёлое положение, многие из них теперь на грани разорения. Я знаю, что Вы, Ваше Величество, долгое время не решались на торговлю с нами, нашему государству даже пришлось вас в какой-то степени подтолкнуть к этому, однако отрадно, что вы всё-таки учли бедствия, постигшие ваших подданных, и пошли на переговоры с нашей страной.
Асеро широко улыбнулся:
-- Всё не совсем так, -- ответил он. -- У нас нет купеческих гильдий в вашем понимании. Те, кого вы называет промеж собой торговцами, суть государственные служащие. Продают они именно то, что им выделят из казны, и закупленное возвращают государству. Хотя, конечно, менять свой род занятий им самим по себе не улыбалось.
Англичане тупо жевали, не в силах понять сказанное.
-- То есть, у вас нет купцов, независимых от государства? -- спросил, наконец, Дэниэл.
-- Нет.
-- И что же, нам с чиновниками дело иметь?!
-- А что тут такого? -- спросил Асеро, -- испанцы имели, и им это не мешало.
-- Не в этом дело, -- сказал Дэниэл, -- конечно, при желании и с чиновниками договориться можно. Но вот только с вольными купцами сподручнее.
-- Почему же? -- спросил Асеро. -- Ведь государство надёжнее.
-- Потому что люди, сами сколотившие себе капитал -- это люди активные, умные, энергичные. Я сам такой и тянусь к подобным, -- сказал Дэниэл, -- чиновники же зажаты инструкциями. Да и вообще частная собственность много лучше для создания богатств.
-- Но наша страна богата, а собственников в ней нет, -- ответил Асеро, -- все её богатства принадлежат государству.
-- То есть и поля, и рудники, и корабли в порту... -- это всё твое?! -- спросил Бертран, забыв, что по-испански к Первому Инке, как и к любому монарху, надо обращаться на "вы" и звать его "Ваше Величество".
-- Государство ко мне не сводится. Хотя вам, европейцам, трудно бывает понять такие тонкости.
-- То есть всё принадлежит инкам?
-- Для ведения дел вам будет достаточно и такого понимания. Если же вами движет желание понять суть нашего государственного устройства, то тут надо сперва усвоить хотя бы основы нашей философии, а для европейцев это нелёгкая задача. Тавантисуйке трудно представить себе, что где-то государство не заботится о том, чтобы все были обеспечены необходимой для поддержания здоровья пищей, вам же трудно представить себе страну без купеческих гильдий и свободы торговли. Так что в плане наивности вы не лучше и не хуже друг друга.
Дэниэл решил, что лучше сменить тему:
-- Чем рассуждать о всякой мутной зауми, которую принято называть философией, лучше перейдём к делу. Я так понимаю, что у нас вы будете покупать те же товары, которые вы покупали у испанцев?
-- Да почти всё у нас будете покупать, -- сказал Розенхилл, который уже успел изрядно принять на грудь. ("О боги, каким он будет к концу вечера!" -- с ужасом подумал про себя Асеро) -- Вы, дикари, даже порох изобрести не сумели, руки у вас кривые.
-- Ну, порох мы теперь делаем сами, -- сказал Асеро, -- да и руки у нас ничем ваших не хуже.
С этим словами он довольно ловко подцепил очередной фрукт вилкой.
-- Отличаются тем, что пользоваться ими не умеете, -- проворчал Розенхилл, -- до испанцев вы ничего не умели, голыми ходили, человечину жрали.
-- Конечно, прямо так и встретили их нагишом и с человечиной на вертеле, -- ответил Асеро с иронией. -- Кажется, даже испанские хроники описывают события несколько иначе, ведь даже грубые разбойничьи души порой поражались искусству наших мастеров. Так что для наших людей не составило большой проблемы обучиться делать часы и прочие сложные механизмы при наличии учителей. Кроме того, мы делаем не только то, что заимствуем, но и сами умеем изобретать. Вскоре вы увидите в нашей стране то, о чём у вас не имеют никакого понятия. Да и собственно торговля нужна нам для обмена техническими новинками, что-то вы заимствуете у нас, что мы у вас.
Дэниэл оценил деловой тон и ответил тоже по-деловому:
-- Однако, чтобы понять, что мы можем вас предложить, мы должны понять, чего у вас нет и в чём вы нуждаетесь больше всего -- но тут нам надо разбираться на месте, ибо в Европе считается, что у вас вообще ничего нет, даже кораблей, хотя, конечно, мы видели у вас какие-то корабли на пристани. Вы построили их сами или покупали у испанцев?
-- Мы научились делать корабли сами ещё при Манко. Тогда же мы поняли, что если сделать их более удобной формы, то, хотя торговля будет чуть менее прибыльной, безопасность экипажей возрастёт на порядок.
-- Перед Великой Войной у вас и в самом деле были какие-то кораблики, -- сказал Розенхилл, -- но только де Толедо, хоть он и жалкий испанишка, сумел их все на дно моря пустить.
-- Поймите нас правильно, Ваше Величество, -- сказал Дэниэл. -- Мы не хотим оскорбить ваш народ, но факты -- вещь упрямая. Испанец де Толедо разбил ваши корабли -- значит, его корабли были лучше ваших. А мы, англичане, разбили "Непобедимую Армаду" -- значит, наши корабли ещё лучше.