-- Конечно, они сделали это руками местных племён. Но сами эти дикари ни за что бы не справились. Инки снабжали их порохом и ружьями. Ты знаешь, на ком женат Горный Ветер, сын Инти и племянник Первого Инки? Он женат на Лани, которая была дочерью местного вождя. И это она подговорила инков уничтожить колонию.
-- Но зачем?
-- Она -- мстила.
-- Но за что? Разве белые люди виноваты, что местные племена оказались настолько неустойчивы к оспе?
Дэниэл понял, что чуть не проболтался. Кое о чём племяннику знать явно преждевременно.
-- Видишь ли... она вполне могла считать оспу плодом колдовства белых людей. Кроме того, тут ещё не понятно, что у неё с Джоном Беком было... она потом обвинила его в изнасиловании. Но скорее всего всё было наоборот, эта маленькая дикарка сама его соблазнила. Всё-таки Джон Бек не был столь легкомыслен, как Розенхилл, чтобы лезть под юбку к первой попавшейся красотке. Впрочем, тут Асеро сам виноват, мог бы по такому случаю и служанку подрядить на стол накрывать. Так что ему поделом, что его шлюха выкинула. И вообще, инкам должно быть поделом за то, что они в Новой Англии предпочли союз с местными племенами торговле с колонистами. Они хотят распространить свою власть и на эти земли... И ведь, по сути, они вырвали у нас кусок изо рта! И продолжают вырывать. Значит, единственное, что мы можем сделать -- это уничтожить их логово. Тогда у нас даже здесь будут земли, которые мы сможем заселить.
-- А как же местное население? -- спросил Бертран.
-- Его нужно будет частично сократить. Всё равно оно всё насквозь проникнуто инкским духом. Я читал де Толедо. Хотя он и испанец по крови, но рассуждал он очень здраво. Иногда жалею, что он не родился англичанином. Он понимал: инков можно уничтожить, только если выкорчевать из народа саму память о них. А для этого нужно извести их под корень. С семьями.
-- Инки, конечно, тираны... -- ответил Бертран, -- но мне противна мысль об убийстве маленьких детей.
-- Даже новорожденные змеёныши ядовиты, -- ответил Дэниэл.
-- Но ведь это не змеи, а люди...
-- Есть версия, что это потомки падших ангелов, -- сказал Дэниэл, -- значит, не совсем люди. Хотя вся это поповская мистика мне кажется и в самом деле сомнительной. По плоти они, конечно, люди. Также едят, спят, мочатся, предаются плотским ласкам, болеют, стареют, умирают... Только вот что делает человека человеком? Священники скажут, что вера, ибо не знающий христианства дикарь человек лишь потенциально. Но вот если его обратить -- то он станет человеком в полной мере. Я не согласен. Да, вера, знание Библии важны, но главное не это. Главное -- собственность! А у инков собственности нет. Они кажутся господами, но на деле они не господа. Они ничем не владеют, они сродни управляющим в поместье. А, не будучи владельцами, они могут только портить доверенное им. Они гноят картошку и ткани на государственных складах, вместо того чтобы их выгодно продать, их корабли строятся настолько плохо, что служат меньше наших, хотя они их всё время чинят. Словом, одна бесхозяйственность и бардак.
-- Но ведь это цветущая страна. Здесь никто не голодает и не ходит в лохмотьях. Всюду возделанные поля и города с чистыми и прямыми улицами. Все умеют читать и писать. Нет воров и разбойников.
-- Та цена, которой они этого добились, не может не ужасать нормального человека, -- ответил Дэниэл. -- Лишить людей возможности самим зарабатывать, заставлять их работать на деспотическое государство! Бертран, дело даже не в том, что мне жалко этих... существ. Нет, они хотят сделать это с Англией. Я говорил с Киноа -- он с ужасом отверг саму возможность заняться на их земле частным предпринимательством. Зато предлагал нам, англичанам, построить у себя плотины для поднятия урожая!
-- Но что страшного в плотинах?
-- Плотины -- основа деспотизма. Кто владеет плотинами -- тот владеет страной. А, кроме того, ты заметил, какая тут великолепная шерсть? Какие ткани выпускаю местные ткачи? Теперь инки могут только гноить их на складах, но если... если Святой Престол отменит свою анафему, их шерсть хлынет на европейские рынки и... и нашему овцеводству и ткачеству придёт конец. Мы должны вырезать местный текстиль под корень или... или Англия обречена, -- по голосу Дэниэла Бертран понял, что тот всерьёз обеспокоен.
-- А что станет с местными ткачами?
-- Не думаю, что они смогут найти себе другое занятие... Но пусть даже вдоль дорог будут валяться их трупы, расклёвываемые кондорами... Ради Англии я на это согласен.
-- Почему ты хочешь их убить, дядя?
-- Убить? Нет, я не собираюсь проливать кровь. Будет лучше всего, если они просто передохнут все с голоду после того, как мы скупим и закроем их мастерские и склады, чтобы английская шерсть не знала конкуренции. Ведь при свободной торговле местная шерсть неизбежно вытеснила бы нашу, она не такая жирная, как овечья, да и качество у них лучше. И прощай, добрая старая Англия! Мы или они, другого не дано!
-- А почему нельзя сделать так, чтобы все были сыты, и мы, и они? -- спросил Бертран.