-- Да полно тебе, красота Морской Волны была такова, что её многие чуть ли не богиней считали. Как же на такой было не жениться, если шанс выпал? Я её как-то видел маленьким ребёнком ещё. В силу возраста я не мог оценить в полной мере её красоты, но не пойму Ворона -- неужели такую красоту запирать в Обители Дев Солнца надо было? Или ей после плена надо с собой покончить было? По-моему, Ворон просто красоты не любит...
По ходу дела они перешли в баню и стали мыться. Инти было не очень приятно, что его жизнь так полощут. Нет, решительно нельзя сознаваться, что Изабелла и Морская Волна -- одно и то же лицо, последствия будут непредсказуемы... Вслух же он сказал:
-- В твои годы я тоже значение красоте придавал, потом понял, что душа куда важнее. Да и что теперь всё это обсуждать?
-- Вопрос в том, как быть с Изабеллой, -- сказал Ворон, -- каких сюрпризов от неё ожидать? Может, она возненавидит нас за то, что мы её спасли?
-- Ну, если некоторые из вас будут подчёркивать своё презрение, -- ответил Инти, -- то ссоры неизбежны, а это нам совсем ни к чему.
-- Иным словами, ты собрался за ней ухаживать? -- спросил Ворон. -- О чём ты так долго с ней любезничал в пути?
-- А может, я оперативную информацию вызнавал? Узнал, например, что старик Живучий был отравлен Куйном по наущению Ловкого Змея.
-- Да ты больше сам говорил. Так ты будешь за ней ухаживать, отвечай прямо?
-- Допустим, буду. Всё равно мы должны изображать законных супругов. Умоляю вас только в наши отношения не лезть, и на тему её прошлого намёков не делать. И всё пойдёт как по маслу.
Сделав паузу, Инти продолжил:
-- Я понимаю, отчего вам, юноши, так не нравится Изабелла. Я же вижу, как вы молоды, красивы, стройны, и вам теперь страшно думать, что вы можете лишиться своих сокровищ. А она напоминает вам о том, что может случиться с вами. Я помню себя девятнадцатилетним юношей накануне свадьбы, когда ещё вся жизнь казалась впереди. И вот теперь, когда мне уже сорок пять, когда не за горами старость, когда всё тело и душа у меня в шрамах, когда выросло брюшко, и этот иней с волос мне уже не смыть уже никакой настойкой, я, как ни странно, люблю жизнь никак не меньше, чем любил в юности. И Изабелла, я уверен, хочет жить. Раз уж она даже в таком кошмаре на себя с отчаянья руки не наложила... От нас требуется сущая малость -- показывать, что мы доверяем ей, что уважаем её и не считаем ни в чём виноватой. Она и в самом деле не виновата ни в чём и перед законами Тавантисуйю чиста. Думаю, что её вполне можно поручать какую-нибудь посильную работу, потому что когда человек при деле, он чувствует себя нужным и нет почвы для мыслей о собственной никчёмности. Я повторяю, что основную задачу по её реабилитации беру на себя. А с вас сущая мелочь -- не мешать мне в этом деле.
-- Вот в том-то и дело, что она жила с ним и рук не наложила, -- буркнул Ворон.
-- А по-твоему, она должна была? -- спросил Инти.
-- Должна не должна, но раз она вытерпела жизнь с таким негодяем, значит, и у неё внутри была гнильца. А ты... не просто её с собой взял, ты предлагаешь ей доверять! -- не унимался Ворон.
-- А почему она раньше не пыталась до нас достучаться? -- спросил Коралл.
-- Да откуда мы знаем, сколько было неудачных попыток и во что это ей обходилось? И сколько возможностей попытаться было? Одна и в чужой стране, она ничего не могла сделать без чужой помощи, а помочь ей было некому. Кроме того, одна из попыток стоила ей красоты, а могла стоить и жизни. Ведь это такой кошмар, когда заживо горишь...
-- Не пойму, что ты её так оправдать стремишься, -- сказал Ворон, -- не будь она столь уродлива, я бы решил, что ты на неё и в самом деле виды имеешь.
-- А имел бы -- что такого?
-- А что если она замужем была? И сейчас у неё муж есть?
-- Но ты же сам сказал, что родным она не нужна, скорее всего.
-- А представь себя на месте её мужа? Узнать вдруг, что жена жива, но много лет тебе изменяла, тем самым опозорив твоё честное имя? А ты тут нас учишь уважать столь грязную и бесчестную женщину?
-- А ты сам, Ворон? Если бы ты был на месте её мужа, накинулся бы на неё с упрёками, почему, мол, не убила себя и дочь? Что до меня, то я подневольную измену изменой не считаю.
-- А если кто предаст нас под пытками, тоже, по-твоему, не считается?
-- Ну, это другое дело. Когда человек предаёт других, он обрекает их на смерть и пытки, то есть считает, что его собственная жизнь и избавление от мучений важнее, чем жизни тех, кого он предаёт. А эта несчастная никого не погубила, она лишь сама мучилась.
-- А ты уверен, что не погубила?
-- Да, -- сказал Инти, глубоко выдохнув, -- я верю ей.
Потом облившись водой из ковша, добавил:
-- Вот что ребята, спорить тут можно до бесконечности. Главное вы уже или поняли, или не сможете понять. А мне здесь больше торчать уже опасно, слишком обидно будет получить сердечный приступ, выпутавшись изо всех передряг.
Сказав это, Инти вышел.
Мрачный Ворон на это ответил:
-- Точно втюрился в неё. Ради неё и намывался с риском для жизни.
-- Допустим, -- спросил Видящий Насквозь, -- что с того?