Он открыл эту лавку около двадцати лет назад, и с тех пор она не теряла своей популярности среди знатных клиенток. Миссис Стенсфорд была постоянным и любимым, а потому ценным клиентом. Она оставляла здесь по шестьдесят, а то и по восемьдесят фунтов, чему была неслыханно рада. Миссис Стенсфорд следовала такой позиции: чтобы сохранять и подчеркивать красоту, непременно нужны деньги, и если ты не жалеешь этих денег, то красота не покинет тебя. Насколько обоснованным является данный принцип, сложно сказать, однако же, Роксана Стенсфорд отличалась от своих сверстниц: она была намного стройнее, ее талии могли позавидовать даже двадцатилетние кокетки, волосы не теряли яркости и блеска, кожа была белая, как снег и подтянутая, глаза всегда излучали небывалую уверенность в себе и дикое стремление жить полной жизнью. Вдобавок ко всему, она просто с ума сходила от всех тех мелочей, которые составляли ее туалеты. Одним словом, если рассуждать подобно миссис Стенсфорд, ее красота оставалась подле нее.
– Ах, какие мягкие! Но по мне в эту пору нужно что-то потоньше… Вы, конечно, понимаете меня, мистер Питерсон? – ощупывая ткани, изрекла главная модница.
– Безусловно, мадам. – мистер Питерсон, приятный мужчина в летах, достал несколько рулонов материи. – Вот. Невероятное качество. Прямиком из Парижа!
– Очаровательно! Мне подойдет красный! Как вам, милочки? – голосила от радости тетушка.
– Как называется этот материал? – пощупав, поинтересовалась Эвелин.
– Грогрон, миледи. Шелк высшего качества. Вам подойдет вот этот оттенок. – он указал Эви на рулон. – Лазурный. О, да, вам будет очень к лицу. Это, бесспорно, ваш цвет.
– Цвет чистого неба! – с легкой театральностью в голосе произнесла Розалин.
Сестра щипнула ее и с серьезным видом принялась изучать ткань.
– Как вам, тетушка?
– О, детка, тебе и в правду идет этот оттенок. Необходимо брать! Любезный, заверните вот этот рулон и этот чудесный лазурный.
– Я бы предпочла нейтральный цвет. – заявила Роуз.
– Что ты, дитя мое! Ты и так бледная! – с удивлением произнесла Роксана. – Ни в коем случае! Тебе подойдет мандариновый, я права, Гордон?
– Мадам, вы, как всегда правы! Юной леди подойдет также, цвет персика.
– Что ж, раз так… – буркнула Роуз, принявшись щупать рядом лежавшую вуаль.
– Запакуйте нам два! – распорядилась миссис Стенсфорд.
– Милая, – обратилась она к невестке. – А что приглянулось тебе?
– Мне понравилась эта ткань. – произнесла та, теребя в руке образец ткани. – Похоже на лен.
– О, дамаст! Великолепный выбор! – одобрительно бросил мистер Питерсон.
– Выглядит дорого… – заметила Роксана.
– Мы все будем просто простушками, по сравнению с Оливией, если ей смастерят платье с подобными узорами. Сама королева сгорит от зависти! – приобняв Оливию, произнесла Эвелин. Лицо Оливии расплылось в улыбке и покрылось румянцем.
– Заворачивайте! – скомандовала тетушка и протянула чек мистеру Питерсону. – Теперь к портному.
Они проехали несколько миль, и вот перед ними показалась мастерская Джима Флетчера, известного модельера. Он шил платья всем знатные дамам и успевал делать это за колоссально короткие сроки, за счет чего и заработал свою славу.
– Нам необходимо поторопиться, иначе он может просто нас не принять! Ох уж этот мистер Торндайк, оповестил о бале за один день! Разве это возможно? Неслыханная дерзость! – возмущалась по дороге миссис Стенсфорд.
Парадная была переполнена дамами, желающими сделать свой заказ или же забрать его. Эвелин была здесь несколько раз, но она никогда не успевала рассмотреть здешнюю обстановку из-за огромного количества напирающих достопочтенных леди. Парадная была довольно просторной, тем не менее, еле вмещала всех посетительниц. Она, как и все комнаты мастерской, отдавала барокко: золотые канделябры, расписные рамы, яркие, узорчатые ковры, изогнутые и широкие лестничные перила.
Миссис Стенсфорд была не из тех дам, которые стояли в очередях. Она немедленно направилась в личный кабинет главного портного. Здесь она была завсегдатаем, и, кроме того, хорошим другом Флетчера.
– Джимми! – воскликнула она, увидев его.
– Роксана! О, Пресвятая Мария, это ты! Принесите нам чаю и тыквенных пирожных! – они принялись любезничать, обмениваться новостями, но как только чай был выпит, Роксана перешла к делу.
– Вот что, Джимми. Ты, вероятно, наслышан о бале у Рэдмонда Торндайка?
– Еще бы. Это событие называют чуть ли не знаменательным. Уже вчера налетели клиентки, можешь представить?
– Ох, конечно, ты не теряешь популярности в нашем городке!
– И не только, дорогая! – недовольно, но шутливо подметил тот.
– Конечно, конечно. Так вот, мне, моей невестке и племянницам необходимы платья. Кроме тебя этого никто не сделает лучше.
– Последний раз ты приходила с такой просьбой около года назад. Насколько мне известно, ты заказывала наряды с Лондона?
– Ох, милый Джимми, для таких балов дамы идут прямиком к тебе. Ты же мастер своего дела! Прими наш заказ.
– Что ж, хоть многие клиентки уговаривали меня лично сделать им наряды, я не могу отказать старинного другу, поэтому соглашусь лично заняться вашими платьями.
