– Приходилось. Более благородного мужчину я не встречала никогда. Но, увы, сердце его никогда никому не будет принадлежать.
– Возможно, вам просто не удалось его покорить. – язвительно отозвалась блондинка, не смотря на мисс Стилман, и рассеяно поклонившись, отплыла к другой компании.
Следом за ней ускользнула и две другие дамы. Они ехидно улыбались и глаза их были исполнены странными искорками, которые являются спутницами зависти или простой неприязни. Дамы так часто испытывают что-то сродни гнева друг к другу. Возможно, гнев – это слишком громкое слово, возможно не весьма подходящее, но в этом мире сему явлению поистине сложно даровать иное определение. Некоторые дамы просто терпеть не могли друг друга, в то время как им полагается заискивать и любезничать. Многие, впрочем, сносят это с непоколебимой сдержанностью и хладнокровием, другие не способны улыбаться врагу и просто-напросто избегают с ним рандеву. В светском окружении трудно оставаться любимчиком, практически невозможно. Кто-то непременно тебя не жалует. Какая досада! Каждый придерживается определенной позиции касательно друг друга. Как бы там ни было, большая половина дам не переносила друг друга и утайкой, в кулуарах, шушукалась о предмете своей откровенной, как ей кажется, неприязни.
Мисс Стилман стояла в гордом одиночестве, пока в поле зрения не попался мистер Джеймс. Он в обыкновении своем хохотал, что было мочи, поднимал тосты за дам и целовал молоденьким институткам их беленькие ручки.
– Нэнси! – воскликнул он, как только заметил мисс Стилман и подбежал к ней, протягивая руки. – Ты такая прелестная! – взяв ее руки в свои, он принялся ее обглядывать. – Ну, чудо как прелестна!
– Полно, Уолт. Отчего я тебя не видела? – и, не дожидаясь ответа, добавила. – Хм, проспал весь день от изнурительной работы. Ах, бедный, бедный!
– Брось потешаться, Нэнси! Загулять может каждый, но вот выйти из загула, определенно, единицы! Как тебе вечер? Торндайк сотворил шедевр! Ему нет равных.
– Безусловно. Поражена до глубины души. – не без иронии, со скукой в голосе, произнесла она.
– Ты не выглядишь веселой. Что-то тебе беспокоит?
– Всего-навсего усталость и компания этих гусынь, нацепивших на себя все, что нашлось в французском бутике.
– А-а! Где-то я уже слышал подобные язвительные высказывания. – он обвел глазами залу. – Опять потерял Торндайка! Что же это за наваждение!
– Потерял? По-моему, он не появлялся здесь с час. Полагаю, ему хватит совести явиться на банкет…
– Непременно, непременно, милейшая Нэнси! – он улыбнулся ей своей ослепительной улыбкой и, раскланявшись, отошел, дав слово сесть с ней на банкете.
Мисс Стилман еще долго бродила, не зная как себя развлечь. Танцевать ей не хотелось, разговоры с пустомелями опостыли. Нэнси Стилман была из тех образованных дам, которые скучают в обществе богемы и солидных пижонов, так как считает себя выше них. Она понимала, что всенепременно должна быть частью этого общества, и ей даже это нравилось. Но вот загвоздка – она достаточно быстро затухает в этом самом обществе. Она была умна и смышлена, оттого не многословна, но шутлива, ее язвительные замечания повергали порой в полнейшее оцепенение. Эви она сразу показалась немного дерзкой и нахальной, но ее кошачьи глаза цвета ореха источали такой холодный рассудок и некоторую утомленность, что Эвелин приняла мисс Стилман за прямолинейную особу, которая никогда не будет говорить о человеке за его спиной. Мисс Стилман в свою очередь, как ей казалось, раскусила Эвелин. Когда Торндайк изъявил к ней такое ярое любопытство, в ней забурлило не что иное, как ревность, та самая ревность, которая сидит в каждой женщине, невзирая на то, принадлежит ли ей мужчина или нет. Это чувство самое коварное, ибо оно поедает изнутри, щекочет и издевается, не дает рассудку преобладать над ним. Сразу после этой встречи, на все восторженные отзывы, исходящие от Лизи Футчер, она отвечала: «Возможно, она и хороша собой. Но полагаю, что хитрости ей не занимать. Знаем мы таких скромных недотрог, как только подвернется возможность, всадит нож тебе в спину! Вот увидите, все ее воодушевляющие речи, ей-богу провокация на мужское к ней снисхождение. Однако же я ее раскусила. А вот ее сестра показалась мне очень приятным созданием. Ее чтение Шиллера принесло мне огромное удовольствие». Она понимала, что Эвелин вовсе не такая, какой она сама ее слепила в своей голове, однако же, разделять всеобщий восторг, вызванный появлением этой юной леди, не собиралась.
И вот теперь человек, который был подле нее несколько секунд назад, улизнул от нее, и кто бы мог подумать, ангажировал мисс Эвелин на танец. Мисс Стилман в свою очередь с чувством собственного превосходства удалилась в соседнюю комнату и отдала предпочтение двум офицерам и кексам с взбитыми сливками.
