Сняв дерн, Николай ощупывает мину, вывинчивает взрыватель. Эта обезврежена. Но такие мины в одиночку не ставятся, где-то рядом притаились еще сотни — тысячи подобных. Разгадать бы схему минного поля…
Обычное минное поле немцы строили в 3–4 ряда, по 10–40 метров между рядами. Между отдельными минами был установлен интервал не менее четырех метров, так как при более близком расстоянии возникала опасность детонации соседних мин. Но здесь дело усложнялось тем, что минные поля создавались в течение нескольких лет, без учета ранее поставленных мин. Приходилось проводить сплошную проверку.
Ночную темь разрезает ракета, и сразу же раздается пулеметная очередь. Совсем рядом впивается несколько пуль, остальные со свистом уходят дальше. Что это — заметили? Нет, очередь уходит в сторону. Значит, палят «для профилактики». Давайте трудитесь, господа фрицы, а мы на всякий случай запомним, где стоит ваш пулемет, благо до него, как говорится, рукой подать…
К утру Николай Лазьков принес в расположение части 28 взрывателей. Это значит, что столько же мин теперь не опасны наступающим. В следующую ночь их число удвоилось. А всего за время подготовки к наступлению бесстрашный сапер обезвредил 586 мин.
Проходы в минном поле готовы. Но впереди, в четырех-пяти метрах от первой траншеи противника, наполненный водой противотанковый ров. Это серьезное препятствие необходимо разведать. И снова Николай Лазьков на нейтральной полосе.
Сравнительно быстро он преодолел хорошо знакомое минное поле, спустился в ров. За несколько месяцев ров был основательно размыт дождями и до половины залит водой. Переходов видно не было, и сержант Лазьков, для того чтобы узнать точную ширину и глубину рва, переплыл его. Здесь его обнаружили фашисты, что и немудрено: сапер-разведчик находился в пяти шагах от пулеметного гнезда гитлеровцев, и первая же ракета, осветившая местность, выдала его, что называется, с головой. Пришлось вступить в бой. Метко брошенной гранатой Николай Лазьков уничтожает пулемет и, отстреливаясь, скрывается во рву, а затем переползает в одну из воронок на краю минного поля. Пройти через нейтральную полосу в эту ночь ему не представляется возможным: обозленные фашисты не прекращали обстрела до утра, и сержант Лазьков провел на «ничьей» земле сутки.
Вернувшись следующей ночью, он принес ценнейшие сведения, которые способствовали успеху прорыва глубоко эшелонированной обороны гитлеровцев.
22 июня 1944 года исполнилось три года с начала Великой Отечественной войны. Газеты опубликовали Обращение Центрального Комитета нашей партии и Государственного Комитета обороны к советскому народу и Вооруженным Силам, в котором подводились военные и политические итоги нашей героической борьбы с фашистской агрессией. Документ этот был зачитан и фронтовикам.
На следующее утро после мощной артиллерийской подготовки началось долгожданное наступление на Оршу.
Проводив наступающие подразделения до первой траншеи противника, сержант Лазьков с группой саперов-разведчиков вышел во фланг и затем был отправлен в тыл фашистам западнее Орши. Пока шли бои за город, нужно было разведать мост через реку Оршицу, и если он пригоден для переправы, захватить его и удерживать до подхода наших частей.
Нелегок путь по белорусским болотам, да еще в тылу озверелого врага. Проявив максимум осмотрительности, Николай Лазьков и его товарищи вовремя поспели к назначенному месту. Только осмотрели мост, как появились фашистские саперы. Надежно укрывшись в полуразрушенных окопах на берегу Оршицы, смельчаки подпустили гитлеровцев поближе и открыли меткий огонь. Немцы отступили, но через некоторое время атаковали наших разведчиков. И снова, встретив организованный отпор, были вынуждены отойти. Один лишь Николай Лазьков уничтожил в этом бою 39 гитлеровцев. Мост саперы-разведчики отстояли. Через несколько часов по нему переправился, преследуя отступающих фашистов, 71-й стрелковый корпус.
Комроты лежал в кустарнике на взлобке травянистого холма. Сзади связисты вполголоса спорили над аппаратом. Телефон молчал.
