На небольшой высотке солдаты Карпова залегли. Оглядываясь вокруг, майор установил, что с ним не больше роты. Метрах в пяти пристраивался сержант-пулеметчик. «Молодец, успел перебраться», — подумал Сергей Федорович и улыбнулся одними глазами.
— Товарищ майор! — подполз к нему лейтенант. — Комбат убит, ротный убит…
— Держись, лейтенант. Давай на левый фланг. Назад ни шагу. Командую я. Ясно?
— Есть! — лейтенант пополз влево.
Местность простреливалась плохо. Густой кустарник мешал видеть, что происходит впереди. Не успел Карпов принять решение, как появилась плотная цепь немцев.
— Передать по цепи, — крикнул Карпов. — Всем — в атаку.
Наверное, приказ еще не успел дойти до левого фланга, как майор поднялся во весь рост. Вслед за ним поднялись остатки десанта и кинулись на гитлеровцев.
В рукопашной схватке все смешалось. Советских солдат становится все больше и больше. Это новый батальон переправился через Днепр и ввязался в бой.
Схватка кончилась сразу. Остатки гитлеровцев поднимали вверх руки, сдаваясь в плен. Карпов прислонился к дереву, вытирая рукой пот со лба. Недалеко от него стоял сержант, держа в руках немецкий автомат.
— Ты здесь?! — спросил майор. — А пулемет где?
— Патроны кончились. А пулемет под кустом лежит.
— Боеприпасы сейчас подбросят, а ты…
Раздался выстрел, и майор, дернувшись головой, начал оседать на землю.
Сержант оглянулся и увидел немецкого офицера. Фашист, опираясь на локоть, теперь целился в него. В два прыжка сержант оказался рядом с гитлеровцем, раскроил автоматом его череп. Когда вернулся к комиссару, — тот был уже мертв.
День 16 августа 1944 года для командира танка гвардии младшего лейтенанта Климова и воинов его экипажа — механика-водителя гвардии сержанта Гармаша, заряжающего гвардии сержанта Сенотрусова и радиста-пулеметчика Ненашева стал особенно памятным. Правда, начался он немного печально: видавший виды танк полностью выработал моторесурсы, и его пришлось сдать в капитальный ремонт.
С сожалением расставался экипаж со своей испытанной боевой машиной. А тут командир танка, любитель поэзии, привел еще такие трогательные пушкинские строки: «Прощай, мой товарищ, мой верный слуга…» В общем, день начался невесело. Сдав «старушку», экипаж получил также изрядно потрепанную в боях машину.
Вот как это случилось.
С вещевыми мешками через плечо танкисты двигались в тыл. Навстречу им — заместитель командира полка по технической части гвардии майор Баранов. Гвардии младший лейтенант Климов скомандовал: «Экипаж, смирно!» — и молодцевато доложил:
— Товарищ гвардии майор, экипаж сдал танк в капитальный ремонт и поступил в резерв командира полка.
Майор принял рапорт, поздоровался со всеми и с улыбкой спросил:
— Значит, резерв?
— Так точно!
— Так вот, товарищ гвардии младший лейтенант, время вашего пребывания в резерве истекло. По приказанию командира полка вашему экипажу временно передается другая машина. Она была в боях на Курской дуге, дошла до Польши. Ходовая часть, конечно, подносилась, но танк передается в надежные руки, — заключил майор, стараясь подсластить горькую пилюлю.
Наступила неловкая пауза.
— Ну, да что тут толковать, — как бы спохватился Баранов. — Пошли к машине!
Под деревом, хорошо скрытый от воздушного и наземного наблюдения, стоял танк Т-34 № 76. Привычно прыгнув на борт машины, командир, механик-водитель и заряжающий скрылись внутри ее. Вооружение было исправно. Ходовая часть и система управления нуждались в ремонте, моторная группа — в регулировке.
Климов решил приступить к ремонту тут же, на месте. Он уже было начал разговор о запасных частях, но майор прервал его:
