Михаил бросил взгляд на Анну, ожидая её реакции. Она, не выдала ни поддержки, ни возражений. Тогда он кивнул, соглашаясь, и Мэрилин, словно старый друг, взял их обоих под руку и повёл к группе из шести человек, оживленно что-то обсуждающих.
— Что обсуждаем? — вихрем ворвался в разговор Мэрлин, без лишних церемоний втиснув Михаила и Анну в компанию.
— Очередные теории заговора, — ухмыльнулся один из собеседников, худощавый мужчина с задумчивым взглядом. —Дмитрий утверждает, что акционерная собственность — фикция, Артем не согласен - если коротко.
— Ну так это и есть чистейшая фикция, — отмахнулся Мэрлин. — О чём спор-то?
— Да, собственно, ни о чём. Какая разница, как будто когда-то было иначе или нас это касается? — беззаботно ответил Артём. — По мне, жить надо здесь и сейчас. Вся эта политика ни к чему.
— Как интересно! — саркастически протянул Мерлин. — Богачей больше нет, любое имущество — общедоступно. Минимальный доход, бесплатное образование, медицина... прямо утопия!
— Вот именно, — не растерялся Артём. — Что еще нужно?
— Хм, — Мэрлин поднял бровь, будто наткнулся на что-то особенно забавное. — Кто из здесь присутствующих может арендовать гидростанцию, личный чартер или хотя бы Osprey на несколько тысяч кубитов?
— А зачем мне это? — пожал плечами Артем. — Это ж область специалистов или роботов.
— Хорошо, — не сдавался Мэрлин. — А кто может позволить себе страховку на 125 лет жизни с ежегодным обновлением органов?
— Это тоже дело специалистов и акционеров с весомыми пакетами акций. Всё по-честному.
— Ладно. А может, кто-то здесь регулярно питается исключительно натуральной едой и пользуется услугами живых людей, а не роботов?
— Роботы справляются лучше, — уверенно заметил кто-то из компании. — К чему эта роскошь?
— Понял, — кивнул Мэрлин, театрально закатывая глаза. — Может, кто-нибудь из вас, счастливчиков, отправится в кругосветное путешествие на собственные средства?
— Мне это не нужно, — усмехнулся Артём.
— А если бы захотелось? Что тогда?
— Зачем? Если понадобится, всегда можно претендовать на роль специалиста.
— С шансами один на тысячу, если остальные окажутся менее мотивированными, чем ты, — подхватил Мэрлин.
— Да что ты ко мне пристал, — уже на эмоциях выпалил Артём. — Я обычный человек, живу обычной жизнью. У меня всё есть: роскошнее, чем на сто гейтсов. Я тот счастливчик, который попал в эту тысячу. Чего еще желать?
— Может, стать великим художником? Или инженером? Или политиком, вошедшим в историю?
— Да ты романтик и бунтарь, — усмехнулся Артём, но его тон звучал уже немного раздраженно. — Это всё должно было пройти в 18 лет. Ты не понимаешь? У нас есть всё: еда, жильё, отдых... Даже если ты тупой геймер или никчёмный спортик, живёшь как король.
Он бросил провокационный взгляд на Мэрлина:
— А ты вообще хакер, нарушаешь законы, и тебе ничего за это не бывает. Какие гейтсы, тебе ли жаловаться?
— Обычному человеку — обычная жизнь, — парировал Мэрилин, уже на взводе. — Но стоит захотеть большего, и ты упираешься в границы клетки. Всё уже сделано, всё за нас придумано, решено. Даже если ты гений, роботы всё равно сделают лучше тебя.
В компании повисло напряжение. Михаил внимательно посмотрел на Мэрлина, пытаясь понять, говорит ли тот серьёзно или просто провоцирует. Анна молчала, но её взгляд выдавал интерес — и, кажется, легкое беспокойство.
— Это не я романтик, а ты дикарь, застрявший в начале 21 века, — резко бросил Мэрлин. — Сегодня богатство — это не деньги, власть или даже доступ к образованию и медицине. Настоящее богатство — быть человеком. Настоящим человеком, который ест настоящую еду, имеет настоящих друзей, занимается настоящей работой, любит, занимается сексом, заводит детей и проживает весь спектр человеческих эмоций.
— Ты перегнул палку. Успокойся, тебя понесло, — спокойно заметил Артём, отодвинув стакан в сторону.
— Так и есть, брат. Мы живём в кастовом обществе, более совершенном, чем всё, что было раньше, — продолжил Мерлин. — Настолько совершенном, что никто не хочет ничего другого. Нищие не осознают своей нищеты и бесконечно гоняются за своими ста бессмысленными гейтсами. Специалисты и чиновники обслуживают роботов, чтобы те обслуживали всех остальных. Акционеры пребывают в иллюзии власти и решений, а трансгуманисты вообще больше не люди.
Он сделал паузу, обведя компанию взглядом:
— Пятьдесят лет назад каждый мог стать каждым. А сегодня? Всё настолько «хорошо», что сценарий жизни предопределен твоим рождением. Переход между стратами настолько редок, что это скорее аномалия. Дети смотрят на своих родителей и просто продолжают их путь — те же шаги, тот же цикл. Всё подсчитано, взвешено и предопределено.
— Какой-то утрированный пессимизм, — покачала головой Анна, слегка нахмурившись.
— Думаешь, у тебя есть выбор? — продолжил Мэрлин, чуть склонившись к ней. — Ты уйдёшь в коммуну? Будешь жить жизнью пролетария? Отец — чиновник. Ты не примешь нейролинк, значит, не станешь специалистом. Коммуны — это отсутствие привычного комфорта. А жизнь пролетария покажется скучной и депрессивной.