Анна изящно маневрировала в этом море людей, словно дельфин в водной стихии. Она любила внимание, но избегала быть в центра всеобщего восхищения, предпочитая личное общение с каждым. Её мягкая, но уверенная манера мгновенно располагала окружающих. Её зона экспозиции, как и у других участников, была посвящена своей теме и не была самой популярной, что ее ни капли не печалило, а наооборот избавляло от необходимости много говорить. Каждому автору досталось своё пространство и тема, чтобы никто не затмевал остальных. Это создавало атмосферу равенства и взаимоуважения.
Кто-то заглядывал на десять минут, словно случайный прохожий, а кто-то оставался до самого вечера, вступая в беседы с авторами и другими гостями. Эти разговоры — живые, непредсказуемые, неподдельные — разжигали искры взаимопонимания, редкие в эпоху фильтрованной и алгоритмизированной коммуникации. Вечером должен был состояться благотворительный аукцион, призванный не только поддержать проект, но и стать кульминацией дня — моментом, когда участники, вдохновлённые увиденным и сказанным, могли выразить свою причастность не только словами, но действием. Многие, пришедшие днём, оставались — словно ожидали, что вечер свяжет разрозненные впечатления в нечто большее.
Средства, вырученные на аукционе, Михаил и Анна решили направить на экологические программы в периферийных зонах. Эти места, всё ещё носящие шрамы войны, казались далекими, почти нереальными. Там до сих пор гремели мины, оставались радиоактивные пятна, ходили искусственно выведенные вирусы, а в небе порой мелькали беспилотные дроны убийцы. Михаил, переживший свой первый опыт изучения этих реалий после собеседования, не мог выбросить этого из головы и решил использовать этот порыв, Анна его поддержала.
Подготовка к выставке заставила обоих героев углубиться в историю фотографии. Великие снимки прошлого трогали до слёз, показывая не только красоту, но и героизм, боль, доверие. Большинство из них были сделаны в эпоху войн, кризисов и революций. Они рождались в условиях, где человек сталкивался с трагедией и поднимался над ней. Михаил видел в этих работах магическую силу искренности и непокорности обстоятельствам, которые поразили его в самое сердце. На фоне этих историй работы их выставки казались ему детскими и наивными. Каждое поколение создаёт искусство, отражающее его время. И в этом тоже есть своя правда - и он это понимал.
Михаил, как главный организатор, взял на себя огонь вопросов. Гости спрашивали о многом: почему пленочные фотоаппараты, зачем запрет на гаджеты, как возникла идея выставки и какой её смысл? Сначала это было увлекательно, но к середине дня повторяющиеся темы начали утомлять. В какой-то момент он подумал: "Может, в следующий раз стоит заранее подготовить ответы на всё это? Или, что лучше, поручить это роботу-ассистенту." Но тут же усмехнулся: люди приходят за живым общением, хотят слышать мнение автора, даже если ответ их разочарует. Важен сам процесс диалога — человеческий, искренний.
К вечеру поток гостей заметно сократился. За час до аукциона в зале остались лишь те, кто намеревался принять в нём участие. Интерес к фотографиям поутих, и вечер перетёк в формат светской коктейльной вечеринки. Группы формировались стихийно, обсуждая всё подряд: от искусства до политики, от эко-инициатив до передовых технологий. Михаил и Анна, уставшие за день, предпочли держаться вместе, как будто их связывало что-то большее, чем просто совместный проект. Окружающие восприняли их как пару и старались не вторгаться в их единение без особой надобности. Некоторое время они стояли молча, наслаждаясь редкой передышкой. Первой заговорила Анна:
— Спасибо тебе за этот день, — сказала она, взглянув на него с тёплой улыбкой. — Никогда бы не подумала, что мечта может так быстро и легко сбыться.
Михаил рассмеялся, в его глазах блеснул озорной огонёк:
— Тогда самое время придумать новую мечту!
Анна ненадолго задумалась, её взгляд стал отстраненным, словно она погрузилась в свои мысли. Затем тихо ответила:
— Некоторые мечты лучше оставить мечтами.
Михаил вдруг поднес её руку к своим губам и осторожно поцеловал, словно рыцарь, преклоняющийся перед принцессой. Этот жест, столь порывистый и искренний, застал его самого врасплох. Почувствовав лёгкое смущение, он поспешно перевел разговор в более обыденное русло:
— Всё так закрутилось, что я даже не спросил… Кем ты работаешь?
Анна чуть нахмурилась, но ответила:
— Отец устроил меня в логистическую компанию. Работа специфическая, я не могу разглашать детали. В общем, мы сотрудничаем с отказниками. Они не доверяют машинам и цифровым носителям, поэтому всё приходится делать вручную, по старинке. Даже бумажный документооборот у нас до сих пор в ходу. Михаил удивился:
— Серьёзно? Это же выглядит как фанатизм! Неужели настолько?
Анна пожала плечами:
— Это вопрос доверия. Если коммуна почувствует, что что-то не так, они сразу прекратят сотрудничество. Они боятся, что машины или цифровые данные могут быть использованы против них. Для них это вопрос безопасности, а не прогресса.