— Уже нет. Просто пусто. Как если бы кто-то должен был заложить в тебя фундамент, а вместо этого дал красивую обложку без содержания. Я люблю её. Она была моей матерью. Но всё, что у меня осталось — это молчание. И несколько фраз, которые не значили ничего.
— Меня тоже это беспокоит. Мне кажется, я живу такую же жизнь, и если я умру, никто не придет забрать в Крематорий мой прах, чтоб закопать его или развеять по ветру, никто не изменит мою профиль в социальных сетях на траурную тему и вовсе не заметит, что меня больше нет.
— Да, это пугает. Но мы такими не будем, — уверенно сказала Анна. — Мы обязательно что-то придумаем.
— Не сомневаюсь, — сказал Михаил и повернувшись лицом к Анне, поцеловал её в щеку. Он хотел бы продолжить, но заметив легкое смущение в её глазах, сдержался, просто крепче сжимая её руку.
— Давай помечтаем, — предложила Анна, минуя небольшую заминку.
— О чем?
— О будущем. Каким оно будет, наше будущее? — спросила Анна с ноткой беспокойства в голосе.
— Не знаю. Сложно представить, когда не знаешь толком, чего хочешь. Думаю, было бы идеальным для начала найти работу мечты, дом мечты и верных друзей.
— Дом у моря, с садом, собакой и небольшим парком.
Михаил невольно вспомнил институт с его прудом и маленьким парком, огороженным забором. Но он не стал развивать эту мысль. Вместо этого продолжил:
— Да, я тоже люблю собак. Лабрадора.
— Да, хорошая собака.
Михал всегда хотел собаку. Но в условиях Мегаполиса, это была не легкая затея. Собаки не могли свободно гулять во дворе, их нужно было выгуливать. Собака обязательно должна была иметь паспорт и проходить плановые осмотры. Собаке нужен корм, уход, а еще если ее она надоест или он не сойдется с ней характером, ее придется терпеть - так гласит закон, за которым строго следят. Если поручить все это Софи или арендовать другого робота, который будет все делать - Зачем тогда собака, зачем вообще собака котрую запирают в одной клетке вместе с человеком. В мечтах Михаила Собака - это спутник человека в его делах и его приключениях, но в реалиях мегаполиса, по мнению Михаила, собака была - просто милым предметом интерьера.
— И что мы будем делать в этом доме? - Продолжил диалог Михаил.
— Не знаю, что-нибудь полезное. Может, писать книгу или принимать гостей, может, выращивать цветы.
— А как мы станем известны?
— Нам не нужна будет известность. Мы будем свободны и от известности, и от безвестности. Потому что мы будем не здесь и не там. Мы просто будем, и нам будет все равно.
Михаил задумался. Каково это могло бы быть? Он вспомнил свой момент счастья на берегу. Да, действительно, так может быть.
— Почему бы нам тогда просто не уехать от всего и жить, как живут коммунисты в своих коммунах?
— Зануда, дай просто помечтать, — шутливо бросила Анна и слегка подтолкнула Михаила.
Михаил не обиделся и решил перевести разговор в более легкие и пространные беседы. Его буквально прорвало на слова. Он рассказывал о разных вещах, обо всем, что узнал в ходе своих поисков и раздумий в мнимой профессии философа, об истории, науке, безумных идеях гениальных людей, изменивших мир, и самих людях. А Анна просто слушала, положив голову на его плечо.
Постепенно речную долину накрыл теплый летний вечер, зажглись звезды, и они продолжили разговор о звездах, любуясь лентой дронов на горизонте, уходящей далеко на север к ресурсным месторождениям и производственным районам, вынесенным за пределы полярного круга, а некоторые из них следовали через Северный Ледовитый океан в Антарктиды.
Льды Антарктиды значительно растаяли, обнажив черты древнего и ещё неизведанного континента. Люди там по-прежнему не жили, но теперь там кипела иная жизнь. Множество машин добывали природные ископаемые, которые располагались не так глубоко, как в Старом Свете, грузили их на баржи, которые везли их к северным логистическим портам. Колыма и Индигирка, Лена и Хатанга, Енисей и Обь превратились в транспортные артерии, а транссибирская магистраль стала Хребтом всего Континента, снабжая ресурсами весь Евразийский континент — от предгорий Тибета на Востоке до Средиземного моря на Западе. Магнитопланы перевозили более 360 тонн груза каждый год, что вдвое превышало довоенные нормы. Дроны же возили туда-сюда запчасти и продукцию оперативного или локального характера, избегая хранения лишних запасов, оптимизируя логистику небольших поселений и выполняя заказы частных заказчиков.
Но Михаила и Анну это не интересовало. Они уединились в купольном домике и отдались друг другу под звездным небом. Огни мегаполиса были где-то далеко. Анна уснула, а Михаил в этой звездной ночи чувствовал, как к его душе подступает нечто тёмное и необъятное. Оно было не пугающим и неприветливым, оно было просто огромным и необъятным. Что-то большее, чем звёзды над его головой, шумящая под обрывом река и эта счастливая ночь. Михаил аккуратно встал и оделся, чтобы выйти на воздух, и ещё раз посмотрел на небо. На миг ему показалось, что где-то там его настоящий дом, и он зовёт его, а Институт — его промежуточная станция.