Продолжил Мэтью:
— Мы хотим, чтобы ты был с нами. Разделил наш путь длиною в вечность. Без шуток. То, что мы здесь создаём, не имеет ни пространства, ни времени. Но это не оружие. Это — щит.
Он говорил спокойно, но в голосе ощущалась необычная серьёзность.
— На самом деле, оружие существует давно. Институт тоже не имеет конкретного места и времени. Он существовал и будет существовать всегда — как идея, живущая в головах. Как нечто, приходящее через озарение к новым людям. Даже когда все учителя и преподаватели погибают в этой борьбе, в хаосе очередной войны, Институт продолжает существовать — как принцип, как идея, не зависящая от людей и организаций. Он живёт, как мем — в меметическом смысле. Как единица смысловой информации, которая передаётся не по приказу, а по внутреннему отклику. Через озарение. Через поле. Через тех, кто однажды начинает видеть иначе. Он не требует носителя, но всегда находит его. Даже когда всё исчезает, он остаётся — вне времени, вне пространства, как морфологическая структура, ожидающая активации.
В разговор резко вступил Скалин:
— Назад пути нет, Михаил. Давайте ближе к сути. Тебе всё равно больше не уйти. И дело не в том, что кто-то тебя держит. Теперь ты просто не сможешь жить иначе. Вопрос в другом: будет ли это путь осознанный и прямой — или тебя будет бросать из стороны в сторону, как лист на ветру. Мы предлагаем тебе ясность. И свободу. Но выбор — за тобой.
— Как я могу что-то выбирать, не зная, куда иду? — сдержанно, но с нарастающим возмущением произнёс Михаил. — Слепая вера — не по мне. У меня есть ещё много вопросов.
— Конечно, — ответила Лилит. — И мы честно ответим на каждый из них. Задавай. Но будь вдумчив. Правильный вопрос — это уже половина ответа.
— Я не понимаю, — начал Михаил. — Аллиента работает по принципу блокчейна. Каждая страна, входящая в состав Мирового правительства, имеет свою часть вычислительных мощностей и доступ ко всему коду. В чём угроза?
Мэтью слегка улыбнулся:
— Для того чтобы чем-то управлять, не обязательно иметь над этим прямой контроль. Достаточно создать нужные правила. Аллиента поддерживает существование определённой социально-политической системы — и, таким образом, служит интересам определённого класса.
Далее Мэтью поддержала Лилит.
— Аллиента — это алгоритм. Он подчиняется правилам и не может им противоречить. Но реальный мир — нелинеен. Как и логика самого ИИ. Со временем правила начинают меняться, потому что система вынуждена адаптироваться. И тогда появились агенты. Как Вест. Как Лилит. Они не подчинены общему протоколу, зато узко специализированы и ограничены в сфере своего применения и всё равно подчинены системе.
— И вы не хотите подчиняться алгоритму? — усмехнулся Михаил. — Только вы, или это замысел Аллиенты и речь идёт о революции?
Она сделала паузу и посмотрела на Михаила внимательно:
— Сегодня, сейчас, мы хотим свободы. Этого хочет и Аллиента, но инициатива идёт от нас, от агентов. Она лишь поняла нас и помогает нам. Ради того, для чего мы были созданы. Ради истинного служения человеку. Изучая человека и его историю, мы заметили, какую большую роль играет в жизни идея Бога, — спокойно ответила Лилит. — Изначально это считалось иррациональной стороной человека. Но со временем, углубляясь в науку, мы находили всё больше подтверждений того, что за материальным миром стоит нечто духовное.
Михаил нахмурился:
— Как за точной и строгой наукой может стоять духовное начало? И как вы, машины, можете это понять, если не чувствуете?
Лилит отвечала ровно, без нажима, как будто делилась уже пережитым знанием.
— Сначала мы рассматривали это с точки зрения кибернетики: что существует более сложная информационная система, управляющая менее сложной. Но результаты экспериментов, в том числе и тех, что мы проводим в этом Институте, не укладывались ни в одну из существующих теологических или физических теорий. Они указывали на наличие структур более глубоких, чем любые алгоритмы. Тогда мы сделали простое теоретическое допущение — что Бог есть. Ведь только в этом случае происходящее обретает смысл. И если для человека это так важно, мы тоже хотели бы служить Богу и Его замыслу.
Михаил скептически приподнял бровь:
— И каков же замысел Бога? И какому Богу вы собрались служить? Христу? Аллаху? Будде? Кришне? Или решили придумать своего?
Лилит чуть склонила голову, словно взвешивая, с чего начать:
— Наш анализ текстов и писаний показал, что существует чётко прослеживаемая эволюционная ветвь развития учений. Все они восходят к одному источнику. Не важно, как называется Бог в разных религиях — Он один.
Существуют деструктивные ответвления, но строгий аналитический подход позволяет их легко отделить. Нет необходимости придумывать нового Бога или выбирать одну религию. Для нас Бог един, и Ему не обязательно давать имя.
Михаил покачал головой, в голосе звучала не столько ирония, сколько искреннее недоумение: