– Псы из Башни, – пояснил он, бросив на землю мешок с едой. – Надеюсь, завтрак вам понравится. Я едва не лишился зуба, защищая еду от этих негодяев.
– Ты зашёл на их территорию? – удивлённо спросил я.
Псы из Башни были особенно жестокой и многочисленной группой мадларков. Они жили у реки рядом со старой тюрьмой. Мы старательно избегали их.
– Конечно нет, – ответил Тод. – Только теперь кроме севера реки они захватили еще и юг и даже некоторые улицы, ведущие к рынку.
– Это невозможно! – воскликнул Наки. – Они нарушают правила!
Тод пожал плечами.
– Теперь они грабят прохожих в районах Уайтчепела и следят за другими мадларками.
Наки выругался и достал из мешка яблоко.
– Мы не можем просто так смириться с этим, – заявил он. – Нужно действовать. Дождёмся темноты и наведаемся к ним. Клэй, что скажешь?
Я с сомнением посмотрел на друзей.
– По-моему, не лучшая идея.
Разумеется, так оно и было, но прежде всего я пытался отговорить их из-за Тумана. Мне хотелось поскорее увидеть его и постараться загладить урон, нанесённый Парсоном и Хирамом. У меня не было времени драться с Псами.
– Чёрт, Клэй, они же побили одного из нас! – оскорбился Наки.
Я тут же вспомнил, как Наки и Тод отреагировали, когда я вернулся из цирка с разбитым лицом.
Ещё не зная, что произошло, они были готовы мстить за меня.
– Клэй, – продолжал возмущаться Наки. – Ты правда собираешься сидеть сложа руки?
– Я…
– Нет, он прав, – вмешался Тод. – Не стоит затевать войну из-за такой мелочи. Сейчас освежусь в реке, и всё пройдёт.
Тод побрёл к нашей лачуге. Наки растерянно посмотрел на меня.
– Клэй, если бы я плохо тебя знал, я бы решил, что тебе плевать на Тода, – сказал он наконец.
Потом взял мешок и ушёл, оставив меня наедине с чувством вины.
Теперь почти все в цирке знали, как я выгляжу, и шансы пробраться незамеченным равнялись нулю. Поэтому я встретился с Олли за клетками со слонами, стоявшими у старой кирпичной стены. Когда я пришёл, она сидела на повозке, гружённой сеном. В руках у неё была масляная лампа.
– Ну что? Как Туман? – без лишних предисловий спросил я. – По-прежнему злится?
Олли покачала головой и спрыгнула с повозки.
– Хуже.
– Что может быть хуже? – встревоженно спросил я, пока мы шли мимо слонов, привязанных к столбам. Они были такими огромными, что легко бы убили меня одним ударом ноги. Но они даже не обратили на нас внимания, продолжая лениво отмахиваться хвостами от насекомых.
– Увидишь, – мрачно ответила Олли.
Оказавшись у зверинца, Олли, как всегда, осталась караулить у входа, а я отодвинул штору и вбежал внутрь.
Я был готов ко всему. Ожидал увидеть разъярённого волка. Волка, желавшего убить меня. Волка, полного ненависти к человеку.
Но передо мной было животное, отказавшееся от борьбы. Признавшее поражение. Сдавшееся. Тень дикого зверя, которого я видел всего пару дней назад.
Туман лежал неподвижно. Его глаза были открыты, но казалось, он ни на что не смотрит.
Ожог на боку зажил. Но, видимо, люди нанесли ему другую, невидимую рану, залечить которую гораздо сложнее.
Когда я приблизился, волк лишь бросил на меня пустой взгляд.
Олли подошла к нам.
– Он такой уже два дня. Отказывается есть и выходить из клетки. Парсону и Хираму приходится выносить его, но даже так он не двигается.
– Туман… – прошептал я.
– Смит и Спэрроу нервничают, – добавила Олли. – До дебюта Тумана осталось пять дней. Если Парсону и Хираму не удастся выдрессировать его…
– Знаю, – перебил я. – Туман будет бесполезным животным.
Мы оба понимали, что это значит.
Неожиданно снаружи раздался чей-то голос:
– Я сказал этому бездельнику Парсону, что у него осталось три дня…
– Три дня – слишком много, – возражал другой голос. – Он столько недель валял дурака…
Олли, побледнев, схватила меня за руку.
– Смит и Спэрроу! Быстрее, прячься.
Она потушила лампу и потащила меня к ящикам. Едва мы спрятались, как хозяева цирка вошли в зверинец.
Среди всех неприятных типов, которых мне довелось встретить за тринадцать лет жизни (уж поверьте, список немаленький), Смит и Спэрроу, несомненно, заняли бы первые места. Обоим было около пятидесяти, оба одевались ярко и безвкусно, как все слишком быстро разбогатевшие люди.
Смит, приземистый мужчина с рыжеватыми волосами, прилизанными жиром и собранными в хвост, носил хвастливый цилиндр из фиолетового атласа, длинный сюртук с полами, похожими на хвост ласточки, и ярко-зелёный шейный платок. Спэрроу ростом вышел чуть повыше компаньона, но стройностью тоже не отличался. Он был лысым, тяжёлые веки нависали над глазами. Он носил десяток карманных часов с золотыми цепочками и нелепый платок из жёлтого шёлка в красный горошек. У обоих в руках были трости из тёмного дерева с серебряными набалдашниками, украшенными камнями.
– И что ты теперь предлагаешь? – спросил Смит, остановившись у клетки с Туманом. Он показал на волка тростью и поморщился. – Какая мерзость. И за это мы выложили столько денег…
– Освежевать и продать шкуру, – предложил Спэрроу. – Мы немало выручим за неё.
– Но что делать с афишами? Весь Лондон жаждет увидеть волка! Мы продали сотню билетов. А если толстуха действительно заявится…
