– Вообще-то это я вас всех спас! – заявил Тод. Он зажимал рукой рассечённую бровь.
Все рассмеялись.
Ту ночь мы провели под доком. И лишь на рассвете, убедившись, что опасность миновала, побрели в сторону дома.
На следующее утро весь Лондон – или по крайней мере весь Лондон мадларков – знал о моём подвиге. С каждым часом восхищение людей росло, а история обрастала новыми неправдоподобными подробностями.
– Эй, Клэй! – крикнул Тод, вернувшись в очередной раз с реки. – Прошлой ночью ты спас десяток детей от рабочих. Знаешь, чем ты был вооружён?
– Чем? – спросил я. Мы с Наки сидели на земле и отбирали найденные в реке вещи на продажу.
– Револьвером и мушкетом.
– Ну да, как же, – смеясь, ответил я. – Старый Сэл ведь где-то прячет мушкет.
– Так говорят мадларки, – сказал Тод. – Кто-то уверяет, что ты кричал: «Боже, храни королеву!», когда шёл на абордаж. Разумеется, обо мне ни слова. Все почести только тебе. Какая несправедливость!
Наки расхохотался, схватившись за живот.
Мы с Тодом тоже рассмеялись, и в это мгновенье мне показалось, что всё наконец хорошо. Туман при знал меня, я спас детей от рабства на ткацкой фабрике, и самое главное – Наки и Тод перестали ругаться.
– Это же твоя подружка? – неожиданно спросил Тод, показав в сторону рыбацкого дока.
Я обернулся и увидел Олли, бежавшую к нам. Её ноги утопали в грязи.
– Олли! – крикнул я, бросаясь ей навстречу. – Что ты здесь делаешь? Что случилось?
Олли остановилась и рухнула на колени.
– Туман, – сказала она, задыхаясь. – Он пропал.
– Туман? – хором переспросили Наки и Тод. – Кто такой Туман?
– Некогда объяснять, – отрезал я. – Олли, что значит «пропал»?
– Сегодня утром клетки не было в зверинце, – ответила она.
– Клетки? Клетка пропала?
– Да. Парсон и Хирам говорят, что ничего не знают, но… – Олли перевела взгляд на реку, вода которой окрасилась в свинцовый свет под пасмурным небом. – Клэй, я думаю, что Хирам…
Я пришёл в ужас от одной мысли об этом.
– Нет! – закричал я. – Нет, нет, нет! Он не мог так поступить!
– Хирам? Тот клоун? – вмешался Тод.
– Сейчас не время, Тод! – крикнул я.
– Клэй, да что с тобой? – спросил Наки. – Мы просто хотим узнать, что происходит.
– Вы не поймёте!
– Почему? – Тод положил руку мне на плечо.
– Отстань, – крикнул я.
У меня кружилась голова, лицо горело. Хирам не мог сделать этого. Он не мог сбросить клетку с Туманом в реку, чтобы отомстить мне. Туман не мог умереть. В клетке, без шанса на побег. Без возможности бороться за свою жизнь. Без достоинства.
– Я же сказал, отстань! – закричал я, почувствовав руку на плече. – ОТСТАНЬ, ТОД!
– Клэй, ты рехнулся? – Наки встал между мной и Тодом. – Ты на себя не похож.
– Вы не поймёте! – крикнул я.
Туман был мёртв.
Я бросился прочь.
Миновал мост Блэйфрайерс и оказался в проулках у собора Святого Павла. Я бежал мимо повозок и телег, на запад, не останавливаясь.
Нет, нет, нет. Я мог думать лишь об этом. Нет. Я продолжал бежать до тех пор, пока не остановился у Вестминстерского моста. В тот момент я понял, что, как бы далеко я ни убежал, от себя уйти я не мог. Это ужасное осознание останется со мной навсегда: не Хирам убил Тумана, нет. Это сделал я.
– Что я вам говорил? Крупная псина – вот что собирались показать нам эти шарлатаны из цирка. Бродягам доверять нельзя.
– Я не удивлюсь, если они уедут. Держу пари, что больше ноги их в Лондоне не будет.
– Да не было никакого волка, уж поверьте. Пустая выдумка, чтобы продать побольше билетов.
– Теперь полгорода требует вернуть деньги! Они разорены!
От грузчиков доков до торговок у собора Святого Павла, от портних до нянек в платьях с накрахмаленными воротничками – в ту неделю у жителей города была лишь одна тема для разговора: неожиданное исчезновение главной знаменитости Необычайного цирка Смита и Спэрроу – Северного дикаря.
Всё произошло за одну ночь. Кто-то закрасил чёрной краской это имя на всех афишах, расклеенных по городу. Утром в Лондоне разгорелся новый скандал.
– Ну, мальчик, по рукам?
Властный голос мадам Лорны заставил меня прийти в себя. Я отвлёкся от разговоров, бушевавших вокруг, и увидел, что она недоумённо смотрит на меня из-за прилавка.
– Извините, – пробормотал я, доставая из карманов обещанный товар – четыре бронзовые булавки. – Вот.
– Неплохо, – заметила мадам Лорна, опрокинув очередную кружку крюшона. – Сколько ты хочешь?
Я пожал плечами.
– А сколько у вас есть?
Мадам Лорна расхохоталась.
– Ты не создан для переговоров, мальчик. Почему ты не послал ко мне своего друга-рахитика? Он знает, как обращаться с клиентами.
Потому что за всю неделю я не сказал ему ни слова.
Ни ему, ни Тоду.
– Наки занят, – соврал я. – Сойдёмся на флорине?
Мадам Лорна достала монету из кармана.
– Повезло тебе.
Я взял деньги и кивнул в знак благодарности. Не успел я развернуться, чтобы уйти, женщина схватила меня за руку. Я поднял голову.
– Всё хорошо, мальчик?
Я кивнул.
– Да.
– Плохо торгуешь, но ещё хуже врёшь.
Я смущённо улыбнулся.
– Никогда не считал себя идеальным.
