Вопросы, конечно, интересные. Но отвечать на них я не стану. Не хотелось бы случайно подставить Эдуарда. Мы же с ним, вроде как, сообщники, а значит, наши версии вчерашнего события должны совпадать. И если от расспросов госпожи Мун удалось отвертеться сравнительно легко («Ничего не знаю, ничего не видела»), то с полицией такой номер вряд ли пройдет. Мне надо точно знать, что именно говорить, когда меня пригласят на допрос.
К большому удивлению, никто меня никуда не позвал. В течение дня по территории Ацера деловито сновали люди форме, однако моей персоной ни один из них не заинтересовался.
Солуса я увидела только вечером. Он появился в левом крыле ближе к десяти часам, упал в кресло у камина и несколько минут молча смотрел на огонь. Я уселась в соседнее кресло и принялась ждать, когда Эд что-нибудь скажет.
– Как ты себя чувствуешь? – глухо проговорил он, наконец.
– Нормально, – мне хотелось улыбнуться, однако вместо улыбки получилась вымученная гримаса.
– Ты пережила сильный стресс.
– Ты тоже.
Солус усмехнулся, холодно и почти презрительно, но тему своего психологического состояния развивать не стал.
– Я ждала, что меня вызовут на допрос…
– Больше не жди, – перебил Эд, по-прежнему глядя на языки пламени. – Я весь день общался с полицией и могу гарантировать, что ее стражи тебя не побеспокоят. Они удовлетворились моей версией событий.
– Что же ты им рассказал?
– Правду.
– Правду?!
– В некотором роде. Если говорить кратко, я сообщил, что экскурсовод Ацера сошла с ума и вообразила, будто среди членов моей семьи затесался вампир. А вчера вечером она явилась в мой фамильный склеп, чтобы его убить. Логично, не так ли? Где еще может прятаться вампир, как не в старой усыпальнице? На охоту Руфина пришла вместе со своим мужем – их обгоревшие тела уже опознали родственники. Далее я предположил, что во время осквернения могил, между ней и супругом возник конфликт. В пылу ссоры мужчина убил жену, а потом покончил с собой.
– А пожар вызвала неудачно упавшая керосиновая лампа.
– Скорее всего.
– Знаешь, Эд, по-моему, эта история шита белыми нитками. Как ей можно верить?
– Элементарно, – снова усмехнулся барон. – Пожарные нашли в склепе топор, металлическую сеть и пару остро заточенных палок, не успевших пострадать от огня. Чем не набор начинающего борца с нежитью? Однако главным аргументом в пользу правдивости моих слов стала записка, которую покойная госпожа Дире пожелала передать мне через своего двоюродного племянника, исполнявшего на празднике обязанности официанта. К несчастью, юноша прочел послание раньше меня и, попросив своего коллегу доставить-таки бумагу адресату, помчался в усыпальницу, чтобы предотвратить тетушкино безумство. В результате едва не погиб вместе со своими родственниками.
– У тебя сохранилась эта записка?
– Конечно.
Эдуард сунул руку в карман брюк и вынул сложенный в четыре раза лист бумаги, после чего протянул его мне. Я осторожно развернула его и прочла: «Меня не звали, но я все-таки пришла. Оглянитесь вокруг. Среди гостей не хватает нужного вам человека. Если не хотите неприятностей, приходите в склеп. Поговорим о вампирах».
– Экспертиза подтвердила, что почерк принадлежит госпоже Дире, – заметил Солус.
– И никого не смутило, что здесь упоминается какой-то третий человек?
– Мы с господином следователем решили, что Руфина имела в виду себя.
Вот как. Видимо, у господина следователя слишком много работы, раз он готов поверить любой притянутой за уши ерунде, лишь бы закрыть дело и сдать его в архив. Впрочем, есть вариант, что психически ненормальные люди в этих местах не редкость, и их странное поведение уже никого не удивляет. Что и говорить, баденский туман вкупе со здешними страшными сказками меня саму едва не свели с ума.
– А как же Кай? Он в курсе твоего изложения вчерашних событий? Не получится, что ты будешь рассказывать одно, а он – другое?
Солус покачал головой.
– Не получится. Кай не только в курсе, он уже подтвердил каждое сказанное мной слово. Этот паренек оказался сообразительным – мигом смекнул, что быть жертвой семейства психопатов гораздо приятнее, чем отвечать по закону за попытку преднамеренного убийства.
Я улыбнулась.
Похоже, Эдуард времени сегодня не терял. И правду переиначил, и с горе-официантом поговорил, и со следователем пообщался. Все сделал, везде успел. Как и всегда.
– Заметь, София, ты в этой истории не фигурируешь, – сказал Солус. – Кай сообщил мне, что во время маскарада госпожу Корлок угостили испорченным напитком, после чего ей стало нехорошо. Будем придерживаться этой версии. Если кому-нибудь взбредет в голову расспросить тебя о вчерашнем вечере, скажи, что отравилась шампанским, а потому была вынуждена покинуть праздник и вернуться в свои апартаменты. С Руфиной Дире ты в этот день не встречалась и не имеешь ни малейшего понятия о том, почему рядом с замком случился пожар. Согласна?
Я кивнула, а затем встала со своего места и переместилась на ковер перед креслом Эдуарда. Он оторвал взгляд от камина, посмотрел на меня сверху вниз.