– Верно, – кивнула я. – Но ведь социум – это случайные люди. Они оставляют в жизни человека лишь пару следов. Тем не менее, среди них есть такие, которые отличаются от остальных. Они не утомляют своим присутствием, и мы всегда рады их видеть. Мы их любим, и они любят нас. Если таких людей рядом нет, жизнь становится безрадостной.
– Люди, даже самые близкие, имеют привычку уходить, – взгляд Эдуарда стал очень серьезным. – Переезд, ссора, смерть – причина не имеет значения. В какой-то момент человек просто остается один. С этим ничего нельзя поделать, а значит, это нормально. Я не делю людей на группы, София. Для меня они все одинаково близкие и далекие. Я научился легко впускать их в свою жизнь и так же легко отпускать. Вы считаете меня одиноким, верно? Быть может, даже немного сострадаете. Поверьте, этого делать не нужно. Я не одинокий, София. Я свободный. В моей жизни есть все, что я хочу, и нет ничего, что связывало бы мне руки.
О! Это сладкое слово свобода. Мне оно всегда напоминало широкое ватное одеяло – под ним очень удобно прятать переживания, беды и проблемы. Правда, не долго. Проходит пара-тройка десятилетий, и люди, больше всего на свете ценившие свою независимость, вдруг понимают, что наслаждаться ею в одиночку все-таки тяжело и хорошо бы разделить ее с кем-нибудь еще.
Впрочем, Эдуард прав. И одиночество, и свобода существуют только у нас в голове, и каждый решает сам, тяготят они его или нет.
– Что ж, – улыбнулась я. – В таком случае, за вас стоит порадоваться.
Солус несколько секунд удивленно смотрел мне в глаза, а потом улыбнулся в ответ.
– Хотите посмотреть замок, София? – спросил он, явно желая сменить тему разговора. – Здесь есть несколько комнат и галерей, которые закрыты для туристов. Думаю, они могут быть вам интересны.
…Мы расстались поздно вечером – после долгой прогулки по старинным коридорам и не менее долгой беседы у теплого камина.
В понедельник я завтракала одна. Перед сном Эдуард предупредил, что рано утром отправится в Баден и вернется лишь к ужину. Я тогда только кивнула, зато утром, спустившись в пустую столовую, четко ощутила, как портится мое хорошее настроение. За два дня, проведенных вместе с бароном, я так к нему привязалась, что теперь мне откровенно не хватало его общества.
Идти в библиотеку не хотелось, поэтому, решив сделать во вторник двойную фотоработу, я засела за редактуру своего черновика. Чтобы дело спорилось, перенесла ноутбук из спальни в кухню – поближе к кофемашине. Это оказалось очень хорошей идей: в тепле трудилось так весело и ударно, что за весь день я отвлекалась от компьютера всего несколько раз – чтобы поесть и чтобы встретить Эдуарда.
Солус встрече был рад не меньше меня. От трапезы он привычно отказался, а потом вручил большой пакет с логотипом «Ориона», от которого исходил божественный аромат свежей выпечки. В пакете обнаружились нежнейшие эклеры, «улитки» с маком и плюшки с корицей. Надо ли говорить, что вечером я отправилась спать, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете?
Во вторник меня ждали чертежи. Я отправилась в библиотеку затемно – надеялась покончить с ними поскорее, чтобы выкроить немного времени на поиски пропавшего листка из рукописной книги Аннабель Солус.
Последняя сказка сборника не выходила у меня из головы – очень уж хотелось дочитать историю до конца и включить ее в свой черновик. Поэтому, еще раз уточнив у Эдуарда расположение нужного стеллажа, я твердо вознамерилась отыскать пропавшие страницы уже сегодня.
Работа с архитектурными планами шла сносно. Стопка с отснятыми бумагами уверенно росла, и это придавало мне сил и энтузиазма. Очень хотелось включить музыку – с нею трудиться наверняка стало бы веселее, однако, услышав из-за приоткрытых дверей голос Руфины Дире и топот очередной группы туристов, от этой идеи я все-таки отказалась. Было бы жаль испортить людям впечатление от экскурсии, а уж привлекать внимание госпожи гида тем более не стоило.
Ближе к одиннадцати часам, отложив в сторону очередную матерчатую папку, я решила сделать перерыв и, наконец, заняться поисками.
Быстро отыскала нужный стеллаж и принялась рассматривать стоявшие на нем книги. Они были так плотно прижаты друг к другу, что я засомневалась, мог ли листок из блокнота Аннабель в принципе застрять среди этих толстых томов.
На третьей полке, той, о которой говорил Солус, книг оказалось меньше, однако никаких вырванных страниц там не было. Решив, что барон мог полки попросту перепутать, я принялась осматривать каждую из них. На двух нижних тоже ничего не нашла, поэтому подкатила к шкафу лестницу и потянулась к четвертой.
Стоявшие на ней тома были ужасно пыльными. Они находились выше человеческого роста, и местный техперсонал явно ленился делать тут уборку. Между тем, именно здесь мне улыбнулась удача. Отодвинув книги в сторону, я обнаружила широкую щель, из которой торчал желтоватый бумажный уголок – очевидно, выпавший лист застрял между шкафом и стеной.