Ужинали мы в этот вечер без князя. После ужина, видя мое грустное настроение, Харольд предложил сыграть в шахматы. Я с удовольствие приняла его предложение, так как с отъездом подруг заняться было нечем. Мы неспешно играли, и я решила задать вопрос, который мне не давал покоя:
- Харольд, а почему раньше никто из грогов не обращал на меня внимания, а теперь все вежливо и с почтением здороваются со мной?
После некоторого раздумья он ответил:
- Наш народ пришел в эти леса с желанием начать спокойную жизнь. Они были зелены, полны дичи, ягод. С россыпью озёр прозрачной чистой воды. Мы сами наполовину дети природы, и нас радует буйство красок и жизни. Все было хорошо и для нас настали счастливые времена. Но со временем, после того как люди отвернулись от Влада и его сердце начало ожесточаться, сюда пришла зима. Она хороша, когда после следует весна, и земля просыпается после спячки. А так... Для нас это угнетающе. Мы чувствуем сон земли и это давит на нас. И так год за годом...
Он посмотрел на меня прямо, и что-то непередаваемое было в его глазах:
- Твое появление для нас - последняя надежда нашего народа на избавление от вечной зимы.
Я потрясенно молчала. Тяжело быть надеждой целого народа, когда даже не знаешь, что надо делать. Я встряхнулась.
- Харольд, извини за любопытство, но это правда, что вас создал чародей, смешав суть человека и дерева?
Он откинулся в кресле и была в его глазах непередаваемая печаль.
- Это правда. Он создал нас с желанием завоевать весь мир, но дал нам слишком много сил и способностей. Мы не пожелали быть его игрушками. - Он помолчал. - Прошло много времени с той поры, но до сих пор тяжело вспоминать те времена, и это не подходящая история для нежных ушей девушки.
- Расскажи, пожалуйста, что можешь, - попросила его я.
Он усмехнулся:
- А ты настойчива!
Он подпер голову рукой, задумался и начал рассказ:
- Когда мы приплыли в эти земли, мы бежали от таких ужасов, что я вспоминать не буду. Наш народ хотел спокойной жизни, а нашел лишь войну. Мы пришли с миром, а нас боялись и старались уничтожить. На нас нападали - мы защищались, а потом гнев вскипел в нас и мы сами пошли в наступление. - Он тяжело вздохнул. - Я не знаю, чем бы это закончилось, если бы Владислав не остановил нас.
Он усмехнулся, вспоминая:
- На нас шли войсками, и мы всех сметали. А тут выезжает мальчишка, один! Но он был полон достоинства и бесстрашен. И тут он предлагает нам все то, о чем мы только мечтали. Только глядя на нас, люди в ужасе бежали, а он был спокоен и говорил с уважением.
- Мы не могли не принять его предложение, понимая что война - это путь в никуда, и пора остановиться. В тот день Владислав спас много жизней, - он тяжело вздохнул, - только вот закончилось все тем, что от него все отвернулись.
Он замолчал, а я переваривала его слова. Про шахматы мы забыли, увлекшись разговором.
- Харольд, а почему Владислав все время ходил в обличье..., - Я не знала, как объяснить и показала на его лицо, - а после превращения в кабинете, не возвращает себе прежний вид?
Он усмехнулся:
- Может, не хочет тебя пугать? - полушутя, полусерьезно ответил он.
- Меня больше напрягает его теперешний вид, - сказала я хмуро.
Харольд поднял брови от удивления:
- Разве ты раньше его не боялась? - удивленно спросил он меня.
- Мне не был страшен его внешний вид, меня пугали его глаза.
- А что не так с его глазами? - удивился он. - У меня такие же и ты меня не боялась.
- О нет! - улыбнулась ему я. - У вас они необычайно мудрые и добрые, а у него..., - у меня не находилось слов, чтобы объяснить и выразить свои ощущения. - У него они холодные, как осколки арктического льда. Это глаза существа, который прожил долгие-долгие годы, и они не были счастливыми.
Харольд молчал, внимательно и серьезно смотря на меня.
- Ты многое видишь, девочка, - сказал он задумчиво. - А что еще ты можешь сказать?
Я задумалась, а потом медленно начала говорить:
- Мне кажется, его мало что трогает и интересует. Он отстранен и холоден, его ничто не удивляет и не выводит из себя.
Харольд улыбнулся:
- Но ты-то его способна вывести из себя, - сказал он мне, намекая на то, когда он в бешенстве приказал отправить меня на кухню.
Увидев, что я его поняла, он продолжил:
- Я его в таком гневе не видел уже долгие годы, - потом подумав, добавил, - очень долгие годы.
- Вы что же мне предлагаете? Планомерно доводить его до бешенства?! - с шутливым возмущением спросила я.
Он засмеялся. Затем, успокоившись, продолжил:
- И я бы не сказал, что ты его не интересуешь.
Видя мое непонимание, он пояснил:
- Я замечал, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь.
- Это от того, что звук моего сердца раздражает его. Это он сегодня так сказал, - объяснила я.
Харольд покачал головой:
- Он бродил возле твоей комнаты, когда вы там устраивали девичьи посиделки.
- Наверно мы слишком громко смеялись, и это ему не нравилось, - возразила я.
- Знаешь ли ты, что в этом доме женский смех не звучал уже давно?
- Разве Чаруша не смеялась? - удивилась я.
- Может ли её жеманное хихиканье сравниться с искренним смехом? К тому же она боялась его до дрожи.
