— Дослушайте! — вскрикнул Дэн под всеобщее неодобрение. — Если бы скутеры действительно были здесь — это бы поменяло дело, но в моих планах было предложить вам это изначально. Прошедшее землетрясение разрушило ближайшую дорогу, повалило много деревьев на срезах и снесло оползнями тропинки — я всю ночь потратил, чтобы привезти эту чёртову развалюху в Кайана из перевала, что чуть севернее отсюда. Если вы хотите быстрее — грузовик не является вашим вариантом, товарищи исследователи, потому что путь к Тагитуку, догадайтесь, лежит через север.
— Резонно, Даниель, — подытожил мистер Форвард. — Но скажите: а сколько отсюда до нужной нам деревни?
— Где-то… миль шестнадцать, если по прямой. Тринадцать с половиной, может быть.
— Около четырёх часов ходьбы, — тут же подытожил я. — И это на более-менее покладистой местности.
— С местностью… проблем не будет. Ну так что?
— Мистер Фогг, вы у нас являетесь экспертом в подобного рода вещах. Что скажете?
А что я должен был сказать? Наш проводник даже не рассказал о том, сколько времени у нас заняло бы ехать по объездам, если те вообще были. Сомневаюсь, что он хоть пытался рассматривать другой путь, а значит, если бы я стал противиться — он бы стал противиться в ответ, а мне это было ни к чему — шли мы налегке, работы, если я правильно понимал, вообще не предстояло — к чему было сопротивление? Разве что к тому, что чёртовы шумы в тумане доконали меня окончательно… Впрочем, поддаваться страху я не собирался — тогда я был явно сильнее всего этого.
— Согласен с Даниелем. Отдохнём здесь и выдвигаемся.
========== Глава 3. Аклак Тактука ==========
Когда мы вышли, было примерно одиннадцать часов после полуночи. Поднявшееся во всю силу солнце в своих жалких потугах пыталось пробиться сквозь плотную стену из туч и густую пелену тумана, но куда там было ему — у всех сложилось отчётливое ощущение того, что утра просто не было, а термин «отвратительная погода» придумали специально для того дня.
Покинув дом, нагло занятый нами без разрешения, мы пошли прямо на северо-восток — в сторону той самой реки, у коей и должны были рыбачить местные. Даниель, как тот, кто ориентируется в любую погоду, двинулся первым, Сэм пошёл с ним, а я — замыкающим. Решено было идти колонной, так как в той мгле очень просто было потеряться, а потеряться в горах без телефонной связи и каких-либо ориентиров направления для наших учёных означало скорую смерть, а скорая смерть не была вариантом.
Река должна была показаться спустя семь миль. Постепенно спускаясь в низину, я буквально чувствовал то, как становилось теплее и как сгущался туман, превращаясь из слабой пелены в настоящую стену. Меньшее, чего хотелось в том пути — встретить тех самых медведей. Грозные бурые хищники — не ровня человеку в открытом бою. С чёрными медведями ещё можно было бы справиться или даже просто запугать, а вот с ними… Хуже были бы только полярные — кроме их агрессии, от них в их тундре было бы банально некуда бежать.
Забавно, но перед выходом мне довелось спросить Дэна о том, действительно ли один из стариков ходил на рыбалку к той же реке, у которой погибла вся его предыдущая деревня, на что тот ответил, что соседство со смертью и одиночеством на Аляске являлись привычными вещами. И ведь действительно — многие, жившие в субарктическом поясе, и были такими людьми — жаждущими одиночества, не боящимися смерти. Многие должны были быть, ведь иначе было просто нельзя — иначе не получилось бы долгие-долгие месяцы или годы жить только с шумом ветра за стенами, не получилось бы привыкнуть к вечному молчанию как мира, так и собственному, не получилось бы верить в древних жестоких богов, но возвращаться на те места, где должен был умереть по их воле. У многих всё это действительно не получалось. Лишь единицам по миру, суммарно собирающимся в пару миллионов, был дан подобный дар — дар умиротворения в одиночестве.
Через сорок пять минут сырость и влага в воздухе начали концентрироваться — мы приближались к Сквирел — но вместе с тем усилился и туман, сгустился, словно молоко. Признаться честно, я видел такой всего пару раз за жизнь — когда всё исчезало уже на расстоянии нескольких футов от тебя. И, чёрт возьми, как же это было не к месту — все те шумы реки, бурлящая вода меж порогов, все те трещащие ветки где-то впереди меня — они только грели моё воображение.
Совсем недалеко от нас, если всё было правильно, должны были стоять руины той самой деревни-призрака, чья судьба погрязла в жестокой воле богов, что лишь отголосками мелькала в слухах и историях местных. Странно, страшно и забавно одновременно было то, как из-за простых предрассудков жители были вынуждены покинуть то место. Или лучше сказать: «оставшиеся жители»?
