Впрочем, можно было понять причину или отговорку, что скажет водитель, — погода была просто отвратительной: более-менее чистое небо затянуло очень тёмными тучами, погружая землю во тьму, сырость и влага чувствовались даже в самом воздухе, и даже вид — тот прекрасный горный пейзаж, что открывался нашему взору настолько, насколько хватало горизонта, скрылся за туманом и тьмой, перекрывающими всё на своём пути, и веял… неизвестностью.
— Квадроциклы, геолог.
— Чего, блядь? — резко обернулся тот.
— Нам обещали квадроциклы, а не скутеры.
— То есть ты сейчас решил доебаться?! — Рональд звучал куда более раздражённо, чем вчера.
— Я сейчас решил тебя просто поправить, но понимаю — твоя быковатая натура всё ищет себе проблемы.
— О, а, может быть, если бы ты меня не «просто поправил», а просто пошёл нахуй, как я тебе советовал вчера, всё было бы нормально?!
— Ни рефлексии на собственных ошибках, ни тактичности — да ты, похоже, действительно имел дело с одними коровами.
— Ты сейчас у меня!..
— Тише, девочки! — Сэм встал между ними стеной, разнимая обоих. — Давайте, блин, лучше разберёмся, почему к нам прислали этот антиквариат.
Грузовик остановился, и из него вышел никто иной, как Даниель — тот, кого я точно не ожидал увидеть на месте водителя. С одной стороны: да, триста человек — немного, но неужели больше некому было выполнять обязанности со столь небольшой ответственностью и сложностью, как перевозка?
— Да. Да, люблю вас обоих, — мистер Форвард, подходя к нам, завершал телефонную беседу. — Да, и скажи ему, чтобы все задания делал. Приеду — проверю. Да, пока… Как думаете, — шепнул он уже более хриплым и уставшим голосом, — сегодня может пойти дождь?
Серо-чёрное небо медленно вращалось над нашими головами, подталкиваемое лёгким ветром. Запах свежести — привычный, как я понял, для тех мест — не нёс в себе ничего необычного, а туман был точно таким же, как и вчера — в день, когда дождя не было.
— Нет, — ответил каждый поочерёдно.
— Верно — нет, — кивнул тот. — А вот он сейчас будет убеждать нас, что таковой намечается…
После тех слов улыбка водителя начала казаться мне надменной. О, да — то была как раз одна из тех гримас, с коей к тебе подходили в магазинах консультанты; с коей осторожно, но очень нагло подлезали промоутеры на улицах или же с коей работники HR выслушивали твой бред на собеседованиях, когда окончательно решали, что брать человека, вернувшегося из армии с психическим расстройством, «слишком рискованно для их небольшой компании».
— Ну что, ваша исследовательская команда готова ехать к месту исследования? — а ещё его пожелтевшие зубы — они тоже действовали на нервы; что-то в нём явно мне не нравилось, но до меня всё никак не доходило, что именно.
— Даниель, — мягко начал Джордж, — кажется, вчера мы договаривались о более быстром и мобильном транспорте.
— Несомненно! Но, как мне кажется, погода…
— Дождя нет, — по привычке сказал я солдатским тоном.
— Да, но он может…
— Не «может», Даниель. Дождя нет. Где транспорт?
— Знаешь, я бы мог сейчас достать его, но, думаю, что это будет слишком дол…
— Тогда доставайте.
— Я…
— Вы же можете, верно? Доставайте.
«Слишком долго», — а? Дольше, чем поездка на медленной старой развалине, не едущей вверх по поверхности, что выше пятнадцати градусов? Дольше, чем с бесконечными объездами-заездами, как это часто бывает, узких горных троп по одной-единственной дороге, что подходит по ширине? Нет — то тоже была явная ложь.
— Доставайте, — вновь повторил я, — мы подождём.
Все из команды были согласны — молча стояли, смотря на муженька местного мэра, и ожидали от него обещанного решения. Хороший момент — момент разоблачения лжи. Человека будто выкидывает из его придуманного мирка в мир реальный, мир настоящий. Может быть, я просто очередной идиот, но на моём опыте всегда было так, что после раскрытия люди начинали нести чистую правду, насколько бы сильно она их ни топила — ниже, как считал их мозг, им падать было уже некуда.
— Ну… Я…
— Давай-давай, честный парень. Я же вижу — ты не врёшь нам, — Рональд покосился на того в полуулыбке, похожей на оскал.
— Я бы с радостью, господа, — сцепил он ладони за спиной. — Но дело всё в том… Я бы… У нас нет квадроциклов — буквально несколько дней назад ребята уехали на них в Аипалувик и всё ещё не вернулись… Синячат, наверное.
— А Аипалувик — это?..
— Деревушка в двенадцати милях отсюда — наш перевалочный пункт к Тагитуку.
— Потрясающие, блядь, названия.
— То есть ещё есть шанс найти их там и пересесть на нормальный транспорт — я правильно понимаю?
— Я… О! А, кстати, да! — резко оживился тот. — Хорошая идея!
— Ага. Потрясающая, блин. Давайте уже поедем, а не будем лясы точить.
Причин возражать не было.
***
До нашего перевала было всего-то двадцать четыре мили. Даже если учесть скорость грузовика, особенности рельефа и предположить сложность дороги — это было, максимум, два часа езды, и это было чертовски хорошо — на том раритете чувствовался каждый ухаб, каждая кочка, на которую водитель откровенно специально наезжал, приносила отличные ощущения копчику и всему сопутствующему.
